Стена копий - Брэдли Бэлью

собираясь с силами, и вошла, положила ладони на холодный мрамор саркофага. Она чувствовал Белу внутри – не ее тело, но след ее души. Он был таким слабым, что она засомневалась, сможет ли призвать ее. Но нужно хотя бы попытаться.

Она нарисовала на мраморе печать, совмещая знаки смерти и вызова. Иней, тянувшийся за ее пальцем, рождал калейдоскопы крошечных узоров, тут же исчезавших от тепла. Она рисовала снова и снова, каждый раз знак удерживался все дольше.

– Приди, Бела. Я должна узнать…

Она ничего не почувствовала, как и раньше. Бела настолько далеко ушла от момента собственной смерти, что непонятно было, способна ли она вообще вернуться.

– Зандр сказал, что ты умерла случайно, – сказала Анила громче. – Это правда, Бела? Или он всем лжет?

Молчание.

– Ты хочешь, чтобы он остался безнаказанным? Чтобы никто, даже твой отец, не узнал, как ты на самом деле умерла?

Что-то шевельнулось, как огонек свечи на ветру, исчезнувший прежде, чем смог заняться пламенем. Но это было уже успехом.

Анила присела на корточки, зашептала в трещину под крышкой.

– Твой папа так скучает по тебе, Бела…

Невысказанное обещание: ты принадлежишь Далеким полям, но, если сможешь вернуться, хоть на немного, тебя согреет любовь. Это была ложь, и Анила чувствовала, что обещать такое подло, но Дауд нуждался в ней. А она нуждалась в Беле.

Душа девочки сделалась ярче, Анила почувствовала, как невесомая субстанция наполняет саркофаг.

– Подними крышку, – велела Анила. – Дай на тебя посмотреть.

Маленькие ручки, окутанные белым муслином, сдвинули крышку наполовину.

– Хватит, – сказала Анила. – Сядь.

Бела послушалась. Ее полностью скрывали погребальные пелены, но Анила нежно приподняла их, обнажая головку, черные волосы, заплетенные в косу. Лицо Белы несло печать смерти, плоть кое-где отвалилась, бесцветные глаза смотрели равнодушно.

Анила сглотнула, не сразу отыскав слова.

– Я выплакала целую реку, когда узнала… – Она осеклась. Эти слова предназначались скорее для нее, чем для Белы. – Мне жаль, что пришлось вернуть тебя в этот негодный мир, – снова начала она, – но я должна кое о чем тебя спросить.

Бела оглядела склеп, словно не вполне проснулась от глубокого сна. Снова повернувшись к Аниле, она нахмурила бровки.

– Как ты умерла, милая?

Ее рот задвигался. Она нахмурилась сильнее, глубоко вздохнула – звук был такой, будто кто-то сгребал граблями листья, – и заговорила хриплым шепотом:

– Я ходила к дяденьке в восточной башне.

В восточную башню никому нельзя было заходить.

– К Королю Шукру?

– Нет. – Она улыбнулась, и Аниле стало еще тяжелее смотреть на ее изуродованное личико. – К дяденьке с птицами, который выглядит как он.

Страх охватил Анилу. Она выглянула из склепа, чувствуя, что за ней наблюдают, но, к счастью, на кладбище никого не было.

– Расскажи о дяденьке с птицами.

– Он брат Короля Шукру. Рассылает птичек по всему Шарахаю, чтобы за всеми подглядывали для него.

– Откуда ты знаешь?

– Я их видела. Птичек. У него и огневки, и шипоклювки, и седлоспинки, и еще всякие. Они всегда влетают в окошко восточной башни. Я спрашивала маму, почему так, а она велела мне молчать.

– Но там стоит охрана. Как ты проскочила?

– Я смотрела, как они ходят, – прохрипела Бела. – Они меня увидели и сказали уйти, но я спряталась. Они много говорят, иногда отходят от двери. Вот когда они отошли, я и проскочила.

Ее улыбка погасла, сменившись ужасом.

– Что потом случилось, Бела?

– Я поднялась по лестнице и увидела его. Он сказал, что его зовут Воробей. Сказал мне, а потом… а потом…

– Он тебя ударил, Бела?

Вязкая зеленая жидкость потекла из глаз Белы как мед, делая лицо малышки еще более горестным.

– Да.

Анила услышала чей-то бег, и в склеп ввалился Зандр. Уставился на Белу, пораженный и разгневанный.

– Как ты посмела?!

Анила отступила на несколько шагов.

– Ты за многое должен ответить. Например, за ее смерть.

Зандр мрачно покачал головой.

– Я ее не убивал!

– Но ты сыграл свою роль. Сказал ее отцу и матери, что она упала сама.

Бела смотрела на них непонимающим взглядом. Зандр заговорил, не обращая на нее внимания.

– Шукру жестокий господин. Ты себе не представляешь, насколько жестокий.

– Говоришь как трус.

– Пусть трус. – Он шагнул к ней с неприкрытым сожалением на лице, занес нож. – Мне жаль, Анила.

Но не успел он сделать еще шага, как она всеми силами ухватилась за его болезнь, зная, что полумеры могут стоить ей жизни.

Зандр закашлялся, его глаза покраснели, заслезились. Он кое-как овладел собой, но лицо его побурело. С трудом он сжал руку в кулак, медленно поднял глаза… Никакого сожаления в них не осталось. Только гнев.

Она попятилась в угол и давила, давила, стараясь усилить болезнь, чтобы Зандр начал гнить заживо, как дверь, пытаясь направить силу на его разум, на его сердце. Он запнулся, оскалился как дикий пес, обнажив стиснутые, блестящие от слюны зубы. Каким-то невероятным образом он боролся с Анилой. И она проигрывала.

Наконец он бросился на нее, легко отразил удары, схватил ее за горло. Анила попыталась его пнуть, но он дернул ее за лодыжку и повалил на пол. Она врезалась головой в камень, искры полетели из глаз, воздух кончился. Перед глазами было лишь лицо Зандра, он трясся, выпучив глаза, как одержимый, и душил ее обеими руками. В ушах зазвенело, какой-то писк заполнил склеп, становясь все громче, и громче, и громче, – наверное, его слышат все умирающие, спеша к Далеким полям…

Но посреди оглушительного писка она услышала удар. Хруст. Сиплый вскрик.

Хватка на горле ослабла.

– Нет! – крикнул Зандр.

Сквозь пелену тысяч вьющихся в воздухе искр Анила увидела, как Зандр поднимает руки, как бронзовая статуя описывает в воздухе дугу и приземляется ему прямо на голову, как он падает, как блестит месиво плоти, крови и кости… Словно сам Тааш нанес удар.

Анила откашлялась, перекатилась на бок, держась за горло, пытаясь восстановить дыхание.

Подняв голову, она увидела Белу с бронзовой статуей крылатой богини в руках. Статуя была перепачкана кровью, на лице Белы боролись гнев, страх и непонимание. Анила поднялась, забрала у нее статую – та оказалась такой тяжелой, что она чуть ее не уронила. Увидев Зандра, Бела в ужасе закрыла рот руками, ее гнев испарился. Зандр лежал, подергиваясь, его макушка превратилась в кровавую кашу.

– Быстрее, – сказала Анила, выводя Белу из склепа. – Мы, наверное, уже опоздали!

* * *

Дауд уставился на вошедшего Шукру, открыв рот.

– Боги всемогущие… Вы… Ваше величество! – Он поклонился. Головная боль от этого стала только сильнее.

– Выпрямись, – велел Воробей. – Я не Король Шарахая,