Стена копий - Брэдли Бэлью

что с ним происходит. Он метнул на пол что-то сверкнувшее золотом – то ли амулет, то ли большую серьгу. Золотая штука закружилась над полом, а внутри нее… дыхание пустыни! Не мрамор дворца Шукру, а совсем другое место. Темная комната, огонь в очаге…

Что-то вылетело из руки Зандра, ударило Дауда в затылок так, что бедняга пошатнулся… и упал в незнакомую комнату головой вперед.

– Нет! – крикнул Зандр пытаясь ухватить его за лодыжку, но Дауд исчез, а странный артефакт начал сжиматься. Стоило ему стать размером с дыню, как сквозь него во дворец влетела яркая птичка, покружила над вещицей, снова уменьшившейся до размеров серьги, подхватила ее в клюв и улетела. В коридорах дворца Шукру повисло пораженное молчание.

Глава 43

Дауд шлепнулся на свалявшийся плетеный коврик. Удушливо жаркая комната, мириады клеток с чирикающими птицами…

«Боги, моя голова».

Рядом обнаружился нож, который Зандр в него бросил. Такая маленькая вещица, а бьет по черепу, словно молот… Он попытался осторожно ощупать рану и почувствовал, что волосы все в крови. Порез был небольшой, но к этой боли прибавлялась раскалывающая виски мигрень, нараставшая с тех пор, как он проснулся утром. Он так и не смог стряхнуть ее после того, как поговорил с…

– Ну здравствуй, – раздался голос Воробья из дверного прохода.

На мгновение птицы затихли, но стоило сбитому с толку Дауду встать, зачирикали снова. Ему на голову словно мешок надели, он не мог вспомнить, о чем только что думал. Какой-то яркий свет в коридоре, огненная лента… Он нажал на глазные яблоки, пытаясь прогнать боль, но, казалось, проклятые птицы вырвались из клеток и долбят клювами его череп…

А потом воспоминания вернулись. Знак, который показала ему огневка. Много часов тренировок, рисования всех знаков, которые должны были ему пригодиться. Допрос Чеды, вскрывшееся предательство Зегеба…

Чеда… Он должен был привести ее сюда, но не смог, так? Упал сквозь портал треугольника.

«Слезы Наламэ, я на нее напал!»

Он вспомнил, как жаждал ее смерти. Но почему? Никак не мог понять.

– Ты, кажется, забыл своих подруг.

Шаги приблизились, дверь широко распахнулась, и на пороге наконец, появился Воробей.

Дауд почувствовал, как кровь отливает от лица.

Боги, это был Шукру!

* * *

Покинув комнату Дауда, Анила хотела вернуться к себе, но замерла, увидев впереди прислонившегося к стене Зандра. Он знал, что она придет. Неужели все слышал?

– Ты не должен везде за мной ходить, – сказала Анила, проходя мимо. Зандр двинулся следом.

– Если Шукру даст тебе четкий приказ, ослушаешься?

Она подумала, что Зандр закончит мысль, но поняла, что он ожидает ответа, и напряглась.

– Нет, – осторожно ответила она, – если только не случится нечто противоречащее, о чем Шукру не знает.

Зандр искренне кивнул.

– Разумный ответ… был бы, не говори мы о Королях Шарахая. Они не склонны прощать, и он – меньше всех. Когда он отдает приказ, я ему следую. И ты должна.

– Мне не запрещали говорить с Даудом.

– Тебе было велено его не трогать.

– Я не поняла, что это значит «не приближаться». Мы все-таки друзья!

– Ты же умная девочка, Анила. – Зандр схватил ее за локоть и потащил обратно в покои. – Уж должна была догадаться, а?

– Отпусти меня!

– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа моя!

Он не отпустил, оставляя ей выбор: либо она бежит, либо он ее тащит. Руку ее Зандр сжимал несильно, но для изменившейся кожи это прикосновение было, как змеиный укус. И – неожиданно – помогало заглянуть в бытие Зандра. До Ишмантепа она была как все: глядя на людей, животных и растения пустыни видела жизнь, удивлялась, как разные сознания приспосабливаются к бытию пустыни.

Теперь же она во всем видела смерть, разложение, болезнь, хотя бы тень их. Кожа Зандра, остальным наверняка казавшаяся светло-медной, ей казалась темной, местами почти сгнившей, особенно там, где быстрее всего бежала кровь. Какая-то болезнь пожирала его, отдавала вонью гниения в его дыхании, вонью, которую она чувствовала от многих, и, что удивительно, от Короля Шукру тоже. У Зандра, правда, она была сильнее, словно она не просто унюхала нечистоты в шарахайском переулке, а как следует в них извалялась. Что за болезнь его снедает, она не знала – почти не касалась медицины в Училище, – но была уверена, что скоро этот недуг его поглотит.

Дойдя до покоев, Зандр швырнул ее внутрь.

– Сиди здесь, если не хочешь закончить как Бела.

Аниле показалось, что он ударил ее кулаком.

– Что? – Она не дала Зандру закрыть дверь, удержала ее. – Что ты сказал про Белу?

– Не так уж ты умна, как думаешь, – бросил он и, оттолкнув ее, захлопнул дверь. Звякнул замок.

Анила подергала дверь, но та не шевельнулась.

– Что ты сказал про Белу?!

Но ответом ей были удаляющиеся шаги.

«Закончишь как Бела…»

Но все говорили, что произошел несчастный случай, что Зандр нашел ее у подножия лестницы.

Гнев охватил Анилу, вскипел, грозя вырваться наружу. Год назад она бы, может, выпустила его, но если Ишмантеп чему ее и научил, так это сдерживать ярость. Не отмахиваться от нее, но использовать как клинок, осторожно и точно.

Если позволяешь чувствам управлять собой, становишься игрушкой судьбы. Если управляешь ими сама, судьба подчиняется тебе.

Встав на колени перед дверью, она положила руку на замок. В вещах она ощущала распад так же, как в людях. Металл молчал, для новоприобретенных чувств он был пуст, как безлунная ночь. Дверь – другое дело: о крепком блестящем дереве хорошо заботились, оно еще несло отголосок жизни. Но в нем явственно слышалось медленное умирание. Она сосредоточилась на нем, разжигая голод смерти. Гниль, появляясь на яблоке, быстро распространяется по всему плоду, также и здесь – она побежала по дереву, пока оно не стало темным и мягким вокруг замка. Понадобилось лишь быстро дернуть – и черная, заплесневелая древесная труха поддалась, ручка и замок упали на пол, дверь распахнулась.

Желание бежать было невыносимым, но бег привлек бы нежелательное внимание, поэтому Анила шла, спокойно опустив голову, кивая в ответ на приветствия слуг, пока не добралась до кладбища. Она не бывала здесь с тех пор, как поговорила с Белой: было слишком страшно. Дауд был прав, она вторгается во владения богов, но больше игнорировать свою силу она не могла.

Запах смерти вокруг фамильного склепа семьи Белы и раньше был силен, но теперь стал и вовсе невыносим. Анила зарылась носом в рукав,