Стена копий - Брэдли Бэлью

потому что змей взмыл в небеса и, прижав крылья к телу, нырнул вниз, к ближайшим кораблям. Подлетев ближе, он вытянул лапы, развернул крылья вперед, направляя себя взмахами хвоста, и приземлился прямо между мачт, ломая снасти, обрушивая их на команду.

Метался хвост, щелкали челюсти, хватая каждого, кто осмеливался противостоять, уничтожая, отбрасывая. Когти с одинаковой легкостью рвали плоть, кость и дерево. Соскользнув с корабельного носа на песок, чудовище взмахнуло хвостом, сминая все, что попадется, острейшими шипами, и, вновь взобравшись на палубу, напало.

Все больше Онуровых солдат присоединялось к битве, размахивая саблями, радуясь могуществу господина.

– Бежим! – скомандовал Эмре соплеменникам Мигира. – Сейчас же!

– За мной! – Хаддад махнула в сторону своего корабля. – Убеди всех, кого сможешь, и бегите!

– Я буду сражаться вместе с вами, – сказал Эмре ближайшему отряду. – Остальные пусть готовят корабли. Отойдем не раньше, чем уйдут они!

Пока Хаддад уводила остальных к кораблям, Эмре со своими новыми людьми ринулся в бой. Сердце его колотилось от ужаса.

Испуганные крики и стоны мешались с отчаянными и гневными воплями, сталь гремела о сталь, трещали под ударами деревянные щиты. Казалось, змей ревет прямо за спиной, несколько раз Эмре оборачивался, но на самом деле чудовище, закончив терзать первый корабль, напало на второй.

Так он едва не потерял голову: воин Масал набросился на него с горячечной яростью. Эмре не был умелым фехтовальщиком, как Масид, но смог сдержать воина и уйти от его атак. К счастью, несколько кораблей заскользили по песку, и он крикнул своим людям отступать. Завыл рог, предупреждая, что флот готов отправляться, но змей тут же атаковал, гигантские челюсти сомкнулись вокруг женщины, дувшей в рог, и звук оборвался. Дракон подбросил ее, как аист рыбу, и проглотил целиком.

Но все новые и новые корабли бежали от оазисов.

– Уходим! – закричал Эмре. – Уходим!

Воины Онура уже начали окружать, проход еще был, но кольцо стремительно сжималось.

«Онур», – догадался Эмре. Онур где-то рядом. Если ранить Короля, это отвлечет его воинов и даст племени Кадри время. Дико взревев, Эмре все свои силы вложил в удары, отгоняя двух противников, вставших перед ним. Он готовился прорваться к Онуру, но заметил, что к нему пробирается крепкая фигура.

Заккар, телохранитель Хаддад. Как всегда, хмурый.

Он легко раскидывал бросавшихся на него воинов и упрямо шел вперед по телам убитых, мимо сцепившихся в битве, не обращая внимания ни на кого и ни на что, кроме Онура. Разбрасывал своим массивным скимитаром противников направо и налево, но и сам получал рану за раной: один шамшир вонзился ему в плечо, другой – в макушку его лысой головы, но, странное дело, раны не кровоточили, клинки вонзались неглубоко, словно Заккар был сделан не из плоти и крови, а из земли и камня.

Чей-то крик предупредил Онура, что враг близко. Король развернулся вовремя, успел отразить мощный, направленный сверху вниз удар. И еще раз. На третий Онур отбил клинок и врезал воину древком копья в челюсть. Удар был так могуч, что нижняя челюсть Заккара оторвалась и перелетела через головы стоявших рядом бойцов. Даже Онур в ужасе замер, глядя на изуродованное лицо воина. Вместо подбородка на нем зияла дыра, края ее были похожи на красную глину.

«Голем», – вдруг понял Эмре. Прямо как в маласанских легендах.

Заккару было плевать. Он с такой силой врезал Онуру в бок, что тот, даже парировав удар, все равно отскочил на несколько шагов. Все воины вокруг бросились на Заккара, но его мертвые глаза смотрели только на Онура.

– Племя Кадри! – закричал Эмре, зная, что лучшей возможности у них не будет. – Уходим! Чтобы вернуться снова!

Прежде, чем убежать, Кадри взревели и обрушили на врага ураган ударов. Они отступали, но солдаты Онура бросились в погоню. Эмре едва не получил удар в спину от воина племени Салмук, но старик с длинной белой бородой кинулся на защиту. Он сражался храбро, но тут же пал. Эмре и остальные продолжили бег.

Корабли были близко, горячие ветра пустыни надули их паруса. Эмре мчался к кораблю Хаддад, чувствуя, как горят легкие, горло. Ноги его чуть не отказали, но он с помощью Хаддад смог забраться на борт до того, как шквал стрел обрушился на дау, вгрызаясь в борта, в палубу.

Пока команда дау отвечала своим залпом, Эмре помогал остальным беглецам попасть на палубу. Одна женщина едва не сорвалась, когда стрела вонзилась ей в икру. Эмре удержал ее, один из матросов бросился помогать и под крики несчастной схватился за ее тауб, втащил на палубу.

Змей снова взвился в небо, сделал круг, второй – и нырнул, целясь прямо в корабль Хаддад. Матрос у заряженной кормовой баллисты навел орудие на него, но стрела впилась ему в горло. Он, не задумываясь, схватился за нее, выдернул, и кровь хлынула из раны, заливая балилсту, фальшборт и палубу.

Неописуемый ужас охватил Эмре, грозя поглотить, но он запихал его поглубже и бросился к баллисте, понимая, что в запасе у него всего несколько мгновений. Змей снизился, продолжив свой странный, волнообразный полет, по песку скользила тень, приближаясь вместе с чудовищем.

Стоило Эмре добраться до баллисты, как все его существо завопило, что надо стрелять. Но он не мог рисковать.

Змей все приближался и приближался, нырнул, резко взлетел и, вытянув когтистые лапы, распахнул огромную пасть, обнажив острые клыки и колючий язык.

Эмре нажал на рычаг. Болт с громким ударом сорвался в полет.

Змей вытянул шею, и черное облако вырвалось из его пасти, обдало весь корабль от верхушек мачт до палубы… Но болт пронзил перепонку крыла прямо над правым плечом, и дракона занесло, чернильное облако последовало за ним.

– Прячься! – крикнул Эмре и нырнул за баллисту.

Черная взвесь разъела паруса, прожгла дерево. Кто-то из матросов закричал от боли, а потом Эмре накрыло тоже. Черные капли, пройдя сквозь рубаху, упали на плечи, на спину, и там, где они падали, кожа опалялась, шла пузырями. Зашипев сквозь стиснутые зубы, он стянул рубаху и принялся вытираться. Может это и помогло, но боль легче не стала, наоборот, сделалась такой невыносимой, что он заорал, как остальные.

Парус на бизань-мачте проело так, словно его сто лет жрала моль, остатки парусины хлопали по ветру. Грот чувствовал себя лучше, но начал рваться сверху, и дыры все увеличивались. Фоковые паруса, слава богам, остались почти целы.

Оглянувшись, Эмре увидел, что не меньше двух дюжин кораблей смогли уйти. Еще двадцать остались на поле боя.

Победители, воины Онура, заулюлюкали, вскинув клинки. Змей,