Стена копий - Брэдли Бэлью

петли, и дверца широко распахнулась. В проеме показалась Сумейя, за ней стояла Мелис, а по дороге к ним верхом приближалась Наставница. Тьма скрывала ее, но Чеда узнала силуэт.

Боги, Заидэ!

Та приблизилась, Сумейя поприветствовала ее, придержала лошадь под уздцы. Присмотревшись, Чеда поняла, что не угадала: они оказались не у дворца Хусамеддина, а в небольшой долине между склонами, которую использовали для ритуалов встречи весны и осени. Что особенно важно – она была хорошо скрыта от глаз.

– Все готово? – спросила Сумейя.

– Да. – Заидэ отвязала от седла мешок. Может, она и повидала семьдесят весен, но держалась как женщина на десятки лет моложе. – Вы ей сказали?

– Нет. – Сумейя, взяв мешок, обернулась к Чеде. Взгляды у всех трех Дев были серьезные.

– Что такое? – спросила Чеда.

Сумейя глубоко вздохнула и заговорила снова:

– Когда мы нашли тебя в пустыне, ты поделилась с Мелис историей асира.

– Нет, не асира. Это видение создал Хусамеддин, ничего правдивого в нем не было.

Сумейя неопределенно склонила голову.

– Это еще нужно доказать.

Чеда обвела жестом фургон, долину.

– Тогда зачем мы тут?

– Потому что я хочу найти ответы сама, без помощи отца и его царственных братьев.

Чеда вспомнила темницу, шаги в коридоре.

– Это ты была в подземелье Хусамеддина.

Молчание Сумейи говорило само за себя.

– Тогда ты знаешь, что Сеид-Алаз там. Ты знаешь правду.

– Сеид-Алаз действительно там. Но от него я ничего не узнала. Оковы, которые наложил на него отец, не дают ему ни объединиться с Девой, ни заговорить.

– Тогда нужно идти к нему. Я покажу тебе, что он говорил правду.

Сумейя покачала головой.

– Его камеру слишком хорошо охраняют.

– Тогда что ты предлагаешь?

Заидэ достала из мешка черное платье Девы.

– Мы пойдем в цветущие сады без Королей, и ты докажешь, что говоришь правду.

Чеда уставилась на них. Заидэ, конечно, знала правду. Убеждать нужно было Сумейю и Мелис.

– Если вас уже один раз обманули, – сказала она им, – то какая разница? Я могу подсунуть вам историю, как твой отец.

– Сперва видение Хусамеддина казалось правдивым, – произнесла Мелис, – но со временем перестало. Он показал нам спектакль.

– Теперь мы распознаем признаки того, что асиром управляют, – эхом отозвалась Сумейя. – Мы почувствуем, если ты попытаешься нас обмануть.

– А если я покажу вам правду, что тогда? Вы рискуете жизнями. В лучшем случае вас выставят из Обители Дев. В худшем – вас будут пытать, а потом повесят как предательниц.

На лице Сумейи написано было сожаление: она до сих пор не знала, правильное ли решение приняла.

– А что, предлагаешь вернуть тебя в темницу?

– Я не знаю, что вы сделаете, когда узнаете правду. Может, это все план Королей: больше узнать об асиримах и тринадцатом племени.

Маска Сумейи наконец-то дала трещину. Первый страж Стальных дев была просто женщиной, на плечи которой легло бремя размером с пустыню.

– Я родилась в Обители Королей. Меня растили Стальной девой. Я гордилась быть одной из них с тех пор, как приняла черный клинок из рук отца. Я чту все, за что мы сражаемся, ведь это наша сила защищает Шарахай от врагов. Что бы мы ни увидели в воспоминаниях асиримов, все, что делали Девы, было не зря. Если бы не мы, Шарахай пал бы много лет назад. Но я не хочу, чтобы Обитель Дев стояла на лжи. Даже если правда разрушит все, во что я верила, мне все равно нужно ее узнать, ведь справедливость возможна лишь там, где истина.

В блестящих карих глазах Сумейи читалось то же одиночество, что по дороге в Ишмантеп и обратно. Почему на самом деле Сумейя решилась на все это? Но, взвесив ее слова, ее искренность и решимость, Чеда поняла, что верит ей. Сумейя исполнит обещание, даст ей шанс себя проявить. «И о большем нельзя было просить», – решила Чеда.

Но стоило ей потянуться к платью в руках Заидэ, как Сумейя поймала ее за руку.

– А если я зря доверилась тебе, – взгляд Сумейи посуровел, она снова стала Первым стражем, – если узнаю, что ты лжешь, то признаюсь отцу во всех грехах и отдам ему саблю. Но лишь после того, как снесу тебе голову с плеч. Тебе и Заидэ. Ваша кровь напитает адишары, песок поглотит ваши кости.

Чеда кивнула, Сумейя отпустила ее.

Принимая от Заидэ платье, Чеда взглянула Наставнице в глаза. Она о многом хотела спросить, особенно о смерти Амалоса, учителя Дауда. Но время было неподходящее. Заидэ и так много сделала, чтобы привести Мелис и Сумейю.

Дождавшись, пока Чеда оденется, они оседлали еще одну лошадь и поехали вчетвером по Королевской дороге – три Девы и Наставница, все с закрытыми лицами. Добравшись до подножия Таурията, они двинулись на запад, к Обители Дев. Их никто не остановил, и, проехав через Обитель, они добрались до внутренних ворот и выехали в город. Чеда уверена была, что всех караульных отбирала лично Сумейя.

На Колесе они свернули и поскакали в северную гавань, спустились на песок. На перегороженном цепями выходе из гавани их задержали четверо Серебряных копий. Когда Сумейя приказала открыть выход, они тут же послушались, и четверка всадниц поскакала в пустыню.

Огни города поблекли вдали, но Чеда все оборачивалась через плечо, ожидая, что вот-вот раздастся сигнал тревоги из гавани или из дворцов на темном склоне. Из пустыни они казались стаей сорок, теснящейся на Таурияте, глядящей тысячей пылающей глаз. Но никто не поднял тревогу, никто не гнался за маленьким отрядом, и скоро они добрались до цветущих садов. Они спешились, вошли в рощу. Деревья вокруг молчали, закрыв цветы. В свете встающей на востоке Рии бутоны казались покрытыми благородным металлом, словно кто-то обмакнул их в расплавленное золото, чтобы сохранить до конца дней.

– Здесь, – сказала Чеда, указывая на каменистую землю.

Они встали на колени в круг: Чеда напротив Заидэ, Сумейя напротив Мелис. Взялись за руки, выровняли дыхание, дыша в унисон. Успокоившись, Чеда потянулась к разуму асиримов. На памяти Чеды они никогда еще не спали так крепко. В цветущих садах всегда встречались те, чей сон был глубже, чем у остальных: слабые, раненые, недавно напившиеся крови живых – но их было мало. Однако в эту ночь спали все.

«Хусамеддин», – поняла Чеда.

Этого она боялась с тех пор, как они покинули Шарахай. Хусамеддин, скорее всего, почувствовал ее, когда она попыталась их разбудить. Мог даже попытаться снова спрятать их воспоминания, но Чеда знала, что в этот раз не позволит. Ни за что. Она будет стараться.

«Проснитесь,