Стена копий - Брэдли Бэлью

Когда силуэты врагов исчезли вдали, облегчение Эмре превратилось в гнев. Может, Бакхи и оказал им милость, но боги дали Онуру еще больше, чем тот имел! Долгая жизнь. Ужасающая сила и скорость. А теперь и проклятый змей! Как драться с тем, за кем стоят божества?!

Понимая, что ответов пока не предвидится, Эмре отвернулся и пошел помогать раненым.

Глава 45

Ихсан спустился в глубины, простиравшиеся под дворцом Шукру, прошел по темному коридору. Сопровождавший его тюремщик освещал путь, из-за его хромоты и дрожащих рук фонарь мотало так сильно, что Ихсана подташнивало.

– Разрешите, – Ихсан протянул руку к фонарю. – От такой качки и мула вырвет.

– Эй! – позвал из темноты раскатистый голос. – Ты меня слышишь?! Скажи Королю Киралу, что я буду разговаривать только с ним!

Зегеб. Ихсан даже не думал, что настанет день, когда он различит в его голосе ужас.

– Я буду говорить только с Киралом! Я Король Зегеб, и я буду говорить только с Киралом!

– Хватит, раскаркался! – буркнул в ответ тюремщик. – Еще слово – и будешь неделю собачьи кости жрать, мочой запивая!

К вящему удивлению Ихсана, Зегеб умолк.

– Ты же знаешь, что говоришь с Королем, а? – спросил тюремщика Ихсан.

Тот помрачнел еще сильнее.

– Я знаю, что Шукру, мой господин, передал мне узника и он орет как резаный.

– И все же, – сказал Ихсан, допустив в голос немного магии, – ты больше не станешь ему грубить.

Тюремщик ничего не ответил, но лицо его скукожилось, как чернослив. Вскоре они добрались до двери, он выбрал из гремящей связки ключей нужный, отпер замок.

– Кирал? – опасливо спросил из темноты Зегеб.

– Нет, – сказал Ихсан. – Не Кирал.

Ответом ему было молчание. Он протянул тюремщику ладонь.

– Ключи.

Разноразмерные глаза тюремщика уставились на ключи, потом на дверной проем.

– Быстро, – велел Ихсан.

– Слушаюсь и повинуюсь, господин мой, – виновато ответил тюремщик и отдал ключи.

– Жди наверху.

Он похромал обратно во тьму, оставив Ихсана наедине с Королем шепотов.

Убедившись, что тюремщик далеко и не услышит, Ихсан вошел в камеру. В левой руке он держал фонарь, в правой, – свой трехлезвийный кинжал. Камера была велика, предназначалась для нескольких узников, и от этого съежившийся в углу Зегеб казался еще меньше.

– Хорошо ли ты себя чувствуешь? – спросил Ихсан как ни в чем не бывало. – Достаточно ли тебя кормят? Не желаешь ли воды?

– Ихсан, произошла ужаснейшая ошибка! – пролепетал растерянный Зегеб.

– Без сомнения. И скоро она будет исправлена.

Зегеб покачал головой, словно не распознал угрозы.

– Не мог бы ты позвать Кирала? Не знаю, что я то-гда нес, но сейчас мне лучше. Я все могу объяснить.

– В этом нет необходимости.

– Ничего не понимаю, Ихсан. Я же ничего этого не делал. Это все ты!

– Да, разумеется.

Ихсан не стал ему рассказывать о зелье, которое подлил в его кубок, пока Дауд допрашивал Чеду. Зачем? Разве что позлорадствовать. Зелье было кундунское, очень редкое. Его настоящее название трудно было перевести, но переводилось оно примерно как «блуждающий разум» и подходило для целей Короля идеально. Жертва теряла ощущение времени, впадала в дрему и не могла ни связно выразить мысли, ни вспомнить, что происходило. В определенных обстоятельствах несчастный начинал выглядеть так, будто скрывает что-то, – именно так Зегеб и выглядел. Точно как Ихсан и хотел.

Это делало жертву еще и внушаемой. Зелье почти выветрилось, но и остатков достаточно было, чтобы Зегеб не мог сопротивляться голосу Ихсана и покорно отвечал на вопросы.

– Ты подслушивал Кирала? – спросил Ихсан, позволяя словам наполниться силой.

Зегеб покачал головой.

– Никогда, и не стал бы.

– Мне нужна правда, Зегеб, или я не смогу тебе помочь.

– Я не подслушивал! Слишком велик был шанс, что он услышит!

– А может, он взял тебя под свое крыло, а? Ты его человек?

Зегеб судорожно сглотнул.

– Да.

Интересно.

– Давно?

– Незадолго до того, как ты пришел в мой дворец.

– То есть когда ты на меня напал?

Зегеб не сразу кивнул.

– Да.

Ихсан покачал головой. Так он и думал.

– Но все же, если ты хоть немного таков, каким я тебя помню, то, разумеется, за ним… присматривал.

Зегеб обычно хорошо владел собой, но из-за зелья старые навыки его покинули. Забавно было наблюдать, каким виноватым становится его лицо.

– Я слушал шепоты. Но не Кирала! Только тех, кто был рядом с ним.

– И о чем они говорили?

– Кирал и Хамзакиир союзники. Они объединились, чтобы уничтожить мятежное тринадцатое племя.

Головоломка начинала складываться.

– Они собираются помочь Онуру.

Зегеб кивнул.

– Хотят подавить в зародыше разговоры о правде, пока они не начали угрожать естественному порядку вещей.

Ихсан чуть не рассмеялся. Естественный порядок… Совершайся все естественно, лежать бы им в могиле еще четыреста лет назад.

– И, полагаю, если все сложится, Хамзакиир вдруг окажется за столом повелителей Шарахая.

Огонек фонаря качнулся, и Зегеб уставился на него, нахмурив брови, словно в этом одиноком язычке пламени разглядел надежду.

– Да.

– И кто это предложил?

– Хамзакиир.

В этот раз Ихсан рассмеялся вслух.

– Дай угадаю, а цена этой сделки – половина наших эликсиров? Тех самых, которые Хамзакиир украл из нашего дворца.

Глаза Зегеба расширились, словно у маленького мальчика, впервые увидевшего фокус.

– Точно!

Условия договора Ихсана не удивляли, но ему интересно было, как далеко Кирал планировал завести дело. Какую часть Шарахая рассчитывал отдать Хамзакииру… Вернее, на какую его часть согласится Хамзакиир?

– Кто еще знает?

Зегеб задрожал. Он попытался сопротивляться, и Ихсан почувствовал, что борьба дается ему все легче. Значит, времени осталось мало.

– Кто еще знает о сделке, Зегеб?

– Шукру и Кагиль.

– А Хусамеддин и Бешир?

– Я не слышал из их дворцов шепотов об этом.

Неудивительно. Хусамеддин и Бешир такую сделку не одобрили бы.

– Что ж… – Ихсан поднялся, взял фонарь. Зегеб вздохнул с облегчением.

– Мы же были союзниками, Ихсан. Ты поговоришь с Киралом? Убедишь его, что это все ошибка?

– Нет. Но у меня к тебе есть еще одна просьба, а потом делай что хочешь. – Ихсан помедлил. – Ты готов?

– Готов. Я все сделаю.

Ихсан широко улыбнулся.

– Я не виню тебя за то, что ты угрожал Найян. Да, меня это разозлило, но я понимаю, почему ты так поступил. Но тебе не следовало угрожать моему нерожденному ребенку. Никогда.

– Знаю. – Надежда в глазах Зегеба угасла. – Клянусь, я больше никогда так не сделаю!

– Верю. Потому что, Зегеб, я хочу, чтобы