Стена копий - Брэдли Бэлью

черту и вернуться будет сложно. Но весь гнев, который в нем копился, пока он, словно простой слуга, носился по городу, выплеснулся разом. Он снова подтащил Базилио к себе и ударил об стену сильнее.

– Я задал тебе вопрос.

И в этот миг переполненный гневом Рамад понял, кто на самом деле управляет его яростью. Гулдратан.

«Эрек взывал ко мне с тех пор, как я отдал ему свою кровь. С тех пор, как я пообещал ему Чеду. И зов становится только сильнее».

Алу всемогущий, если Мерьям не предпримет что-нибудь, Гулдратан до него доберется, и неважно, что в городских стенах его защищают те самые знаки, что он столько дней собирал для Мерьям.

Он отпустил Базилио.

Тот оттолкнул его, одернул мятый кафтан, попытался пригладить.

– Если вы хоть еще раз меня тронете… – начал он, красный, как свекла, тыча в Рамада пальцем.

– Не говорите того, о чем пожалеете.

Оба обернулись и увидели стоящую в дверях Мерьям.

– Ваше величество, – хором сказали они, кланяясь.

– Да, да. – Она вошла, слегка прихрамывая, но живой блеск в ее глазах говорил, что, несмотря на эту сцену, Мерьям довольна.

За ней вошла Амариллис. Ее длинные кудрявые волосы собраны были в высокий хвост. В отличие от Мерьям, она прошла в другую комнату и закрыла дверь.

– Рамад вас оскорбил. – Мерьям махнула в сторону стены, у которой они стояли. – И, я уверена, не раз. Но, если посмотреть на все события этой недели, неудивительно, что он… чересчур меня защищает. Это, разумеется, его не извиняет, – продолжила она, не дав Базилио рта открыть, – но сейчас я его прощаю.

– Он меня ударил, – заявил Базилио.

– Тогда ударь его в ответ и покончи с этим.

– Ваше величество, вы не можете держать при себе такого человека.

– Приму ваш совет к сведению. А теперь, желаете вы сатисфакции или нет, покончите с этим и уходите.

У Рамада на языке крутились слова извинения, но произнести их он не мог, потому что Базилио слишком требовательно смотрел на него. Посол трясся от гнева, но руки на него не поднял.

– Вы еще об этом пожалеете, – заявил он и, пройдя мимо Рамада, вышел, хлопнув дверью.

Рамад охотнее бы извинился перед Мерьям, но не успел он открыть рот, как она развернулась на каблуках и ушла в ту же комнату, где скрылась Амариллис. Ему оставалось только молча последовать за ней.

Амариллис уже устроилась за маленьким столиком. Мерьям села рядом с ней, махнула Рамаду в сторону третьего стула. На столике покоилась простая свинцовая шкатулка без всяких украшений. Лишь виднелись магические символы на стенках и крышке. Чтобы шкатулка точно не открылась, ее охватывали два кожаных ремешка.

Рядом с ней лежали инструменты: ювелирный пинцет с длинными кончиками, свежезаточенные железные ножницы, медная курильница, подвешенная на треножнике, – свеча под ней наполняла воздух запахом горелого шалфея. Несколько белых тряпиц, горшочек топленого козьего жира, который Мерьям приготовила сама, освежевав животное в безлунную ночь и топя жир на костре из белой мирры.

– Ты уверена, что мы готовы? – спросил Рамад.

– Нет и никогда не буду.

Он помедлил, размышляя, почему она так внезапно решила провести ритуал, особенно после всех предосторожностей с сапфиром, лежащим теперь в шкатулке.

– Что случилось у Кирала?

– Потом поговорим, Рамад. – Она перевернула кольцо-коготь на большом пальце и поманила Амариллис.

Та протянула руку, но Рамад перехватил ее запястье.

– Что случилось у Кирала?

Амариллис попыталась высвободиться, но он держал крепко. Глаза Мерьям вспыхнули, но самообладание ее было столь же велико, сколько мало́ – у Рамада.

– Таким способом ты ответов не получишь. Отпусти ее.

Рамад не послушал, и его ладонь обожгло болью. Он пытался с ней бороться, но это было слишком. Он отпустил Амариллис, но боль не исчезла, кожу словно огнем пожирало.

– Амариллис, оставь нас.

Та поднялась, потирая запястье.

– Слушаюсь, ваше величество, – ответила она и, уходя, бросила на Рамада убийственный взгляд.

Дождавшись, пока дверь за ней закроется, Мерьям бесстрастно посмотрела на Рамада. Его руку трясло, боль переползла на запястье, но Мерьям ничем не показывала, что готова его отпустить.

– Это все моя вина, – сказала она. – Я знала, что рано или поздно Гулдратан вселит в тебя эту одержимость. Хотела как-нибудь расспросить тебя об этом, но… Что ж, у нас еще много дел.

Рамад сглотнул. Пот катился с него градом, все тело зазнобило… кроме пылающей руки.

– Ты хорошо поработал со знаками, скоро мы на них взглянем. И найдем способ заманить Гулдратана в город. – Она указала на шкатулку. – Скоро мы обретем силу, о которой могли лишь мечтать.

От боли трудно было связно думать, но Рамад вдруг понял, что хотела сотворить Мерьям и почему встреча с Киралом была ей так важна.

– Ты нашла Хамзакиира, – выдавил Рамад сквозь стиснутые зубы. – Кирал указал тебе, где он.

Боль исчезла так же внезапно, как появилась, остался только легкий зуд. Мерьям кивнула, наблюдая, как он яростно расчесывает руку, грудь и шею.

– Конец близится, Рамад. Сила украденного тобой сапфира поможет нам сломать печати, лежащие на этом городе. А потом мы приманим Гулдратана и отдадим ему все, что обещали. Он получит Хамзакиира, а мы – вечную преданность Кирала.

– Где он?

– Вопрос не в том, где Хамзакиир сейчас. А в том, где он будет. Кирал встретится с ним, чтобы обсудить, как они поделят пустыню.

Зуд превратился в легкое покалывание.

– Почему ты мне не сказала?

Похожее на череп лицо Мерьям чуть смягчилось.

– Я ценю тебя, Рамад, но ради блага нашего царства не могу позволить себе нуждаться в тебе. Ты понимаешь?

Слишком тяжело ей было отпустить их общее прошлое. Он и сам частенько забывался, думая о себе как о каимирском после, а о ней как о своей помощнице.

– Прости меня, – сказал он. – Я жду того дня, когда мы наконец освободимся от власти Гулдратана. – Он кивнул на шкатулку. – Я помогу, если не прогонишь.

Мерьям прищурилась. С сожалением? Он так и не понял.

– Хорошо, – ответила она и вновь вызвала Амариллис.

Та вернулась, усиленно игнорируя Рамада, но, сев, одарила его взглядом, красноречиво говорившим: «Только тронь меня еще раз».

– Не суди его строго, – сказала Мерьям. – Если бы тебя понукал эрек, справлялась бы ты так же хорошо? – Она махнула в сторону шкатулки. – А теперь нам придется иметь дело с еще одним.

Амариллис расслабилась, разжала кулаки, но промолчала.

– Вы сказали, что около полудня – лучшее время.

– Верно, – отозвалась Мерьям. – Прошу, Рамад.

Он кивнул, расстегнул ремешки, положил их на стол, придерживая крышку.

Мерьям замерла. Амариллис