Стена копий - Брэдли Бэлью

Ихсан помедлил, осторожно подбирая слова.

– Зависит от того, что именно я узнаю.

– И Кирал думает так же, признай.

– То есть и ты тоже.

– Возможно, – бесстрастно ответил Зегеб. – Что приводит нас к другому вопросу. Ты согласился, что мы должны выиграть время. Согласился следовать желаниям Кирала, сказал, что я мыслю здраво. А сам ты мудро поступаешь, приходя ко мне, когда опасность грозит изнутри?

– Двое Королей не могут поговорить?

Зегеб фыркнул.

– Ты обдурил Юсама. Может, даже меня водил за нос. Но сегодня все это закончится.

Он сделал жест, вроде того, каким пользовались Девы. Ихсан никогда их не изучал, но этот явно значил «в атаку».

Во тьме, на устланных ковром полах, он не услышал Пустельгу, пока та не бросилась на него. На ней было красно-коричневое платье, тюрбан и покрывало в цвет. В темноте она казалась свежей раной.

– Стой! – крикнул Ихсан, призывая свою силу.

Но Пустельга не слушала. Оружия у нее не было, лишь перчатки без пальцев. Ихсан в ответ достал из ножен дар богов – кинжал с тремя лезвиями, – ударил по широкой дуге, в знак предупреждения. Пустельга остановилась.

– Приказываю тебе прекратить!

Но она не прекратила. Ушла от второго яростного удара и вдруг, так же быстро, как ее тезка хватает муху, ухватила Ихсана за запястье, оттолкнулась от пола и обхватила бедрами его шею, всем весом наваливаясь, утягивая вниз. И тут же откатилась, вывернув ему руку так, что плечо пронзила боль и кинжал выпал из непослушных пальцев. Она мгновенно оттолкнула оружие. Если бы Ихсан смог отползти хоть немного, то достал бы его… но с тем же успехом кинжал мог лежать на другом конце пустыни. Запястье и плечо болели так, что не шевельнуться. К тому же он знал, что стоит дернуться – и боль станет куда хуже: Пустельга просто сломает ему запястье и выдернет плечо.

– Отпусти меня!

Жалкая попытка. Боль усилилась.

Пустельге плевать было на его силу. Она схватила его за волосы, вдавила ногу в поясницу и вжала голову Ихсана в ковер.

Зегеб обошел столик, встал на одно колено, наклонившись так, чтобы Король мог видеть его лицо.

– Она глухая. Много лет назад я лично отобрал у нее слух, на случай если придется пойти против тебя. Один мой жест – и она тебе горло перережет. Если попытаешься использовать на мне свои чары, я продержусь достаточно, чтобы просигналить ей.

– Я Король!

Зегеб поморщился, выдав отвращение.

– Не вижу никакого Короля. Лишь человека, который жив до сих пор, потому что я так хочу! – Он вперился злым взглядом в глаза Ихсана. – Много лет назад, когда ты заговорил о том, что мы сможем править Шарахаем вместе, я засомневался. Но потом поверил в твою искренность. Поверил даже, что ты никогда не использовал против меня свои силы. Ты ведь не использовал?

Пустельга давила так сильно, что даже дышать было больно. Говорить – еще больнее.

– Зачем мне? Ты и так хотел верить, что все получится, не меньше, чем я.

– Может, годами я был слеп, но теперь мне открылась правда: ты видишь в каждом врага. Даже Найян однажды падет в твоих глазах.

– Зегеб, прошу. Я ошибался, но ни за что не отступлю от плана, который мы так долго…

Зегеб кивнул Пустельге, та дернула Ихсана за волосы, заставив запрокинуть голову так, что шея чуть не поломалась.

– Замолчи хоть на мгновение, Ихсан. – Зегеб наклонился ближе, глядя все так же злобно. – У меня есть и другие вроде нее. Знай, если придется, я натравлю их на тебя, ничто их не остановит. А если велишь мне убить себя или я умру каким-нибудь загадочным образом, они воспримут это как знак. Но первым умрешь не ты, а Найян. Найян и ребенок, которого ты пытаешься от нас спрятать.

Ихсан почувствовал, как нечто холодное пробирается между его ребер прямо в сердце. Он прекрасно знал этот страх – страх потерять своего ребенка, понять, что мог спасти и не спас…

– Ты больше не явишься ко мне вот так. Если понадобишься, я сам позову. Тебе все понятно, Ихсан?

Он вновь как наяву увидел на троне Ферру с перерезанными запястьями. Пустельга запрокинула его голову сильнее, он вскрикнул. Так же, как вскрикнул, войдя в свой тронный зал и увидев, что она мертва.

– Все понятно… – выдавил он, бессильно хлопая по ковру ладонью.

Еще мгновение Зегеб смотрел ему в глаза, затем сделал Пустельге знак. Она тут же растворилась во тьме.

Взяв маленькую лампу, Король Шепотов двинулся к дальней стене зала.

– Провожать не буду, – бросил он и вышел. Свет исчез вместе с ним.

Глава 32

После возвращения из пещеры Дауд не мог спать как следует. Его преследовали смутные сны, образы Королей плыли перед глазами. Кирал, Кагиль, мрачный Хусамеддин на фоне, Шукру, настойчиво спрашивающий, почему он, Дауд, не остановил Йеринде… Стоило ему произнести имя, как лицо богини выплывало из тумана, взгляд фиолетовых глаз пронзал снова и снова.

«Ее голову. Принесите мне ее голову. Принесите мне ее голову!»

Слова эти звучали все настойчивее, и в конце концов он просыпался весь в поту, с одной лишь мыслью: как могут боги требовать голову одной из них?

Выходит, они тоже ссорятся между собой?

«Разумеется, такие случаи упоминаются в легендах», – резонно отвечал он себе. Вот только почему они сами не убьют ее? Он вспомнил видение о Гожэне, преследующем Наламэ. О том, как она оставила его истекать кровью в цветущих садах. Но что смогут Короли там, где боги бессильны? Он вспомнил изыскания Чеды в подвале под Училищем. Он прочитал все документы, о которых она просила: хотел убедиться, что взял нужные, но еще удовлетворял собственное любопытство. В этих текстах боги раз за разом охотились на Наламэ, но через несколько лет она появлялась вновь. Значит, это новая попытка уничтожить ее раз и навсегда?

Шукру тоже частенько появлялся в его снах – бросался сверху, словно стервятник, и вонзал нож Дауду прямо в грудь. Глядел блестящими крысиными глазками. «Идиот! Бесполезный мальчишка!» – рычал он.

На рассвете Дауд сдался и, поняв, что не уснет, вышел прогуляться вокруг дворца. В успокаивающем серебристом свете Тулатан все казалось сказочной фантазией. Он прошел усыпанными гравием дорожками мимо топиариев, прудиков, полных экзотических рыб. Даже позволил себе заблудиться в зеленом лабиринте, вдыхая хвойный запах,