Стена копий - Брэдли Бэлью

Он уже собирался повернуть обратно, как вдруг увидел темную фигуру, входящую в арку кладбища. Сперва Дауд подумал, что это служанка, ухаживающая за могилами и усыпальницами…

Но нет, то была Анила. Дауда заслоняла от нее статуя раскинувшего крылья журавля, поэтому она, ничего не заметив, прошла дальше. Дауд хотел окликнуть ее, но внезапно увидел Зандра. Тот остановился в арке, повернулся спиной к кладбищу, загораживая вход.

«Охраняет, – подумал Дауд. – Но от чего?»

Его так и подмывало спросить, но с Анилой явно творилось нечто странное. Вчера, в арбе, она вела себя так, словно ее грыз стыд. Шукру заставлял ее делать что-то… Дауд только не мог понять, что именно.

Заостренным шипом кольца Дауд уколол левое запястье и, дождавшись, пока натечет достаточно крови, нарисовал на ладони знак, сочетая «скользить», «заметить» и «одержимость». В ту же ладонь он набрал с дорожки песок и дунул, развеивая его в прохладном утреннем воздухе.

Ветерок понес мерцающую, едва заметную взвесь к Зандру. Тот моргнул, встряхнул головой, моргнул снова. Стоило стражнику отвернуться, как Дауд поспешил к нему по дорожке, морщась от громкого хруста гравия под ногами. Зандр, конечно же, его услышал, но взгляд его был сосредоточен на верхушке минарета, и Дауд смог проскочить мимо, на кладбище.

Оно было таким большим, забитым надгробиями, склепами и входными группами подземных крипт, что потеряться там было очень просто. Дауд старался идти как можно тише и, заметив движение впереди, тут же замер, спрятался за высокой могильной плитой.

Вдоль стены того крыла дворца, в котором находились покои Шукру, выстроились несколько десятков открытых склепов. В одном из них стояла Анила: темная кожа, черный шарф и платье делали ее похожей на тень, замершую над белым саркофагом. Мраморная крышка выглядела чистейшей, новой.

Могила Белы?

Анила любила девочку, но это не похоже было на почитание памяти. Его догадка подтвердилась: она коснулась крышки пальцем, очертила круг, провела через него линию, еще одну и еще, явно рисуя знак.

Но разве без крови что-то получится?

Он вспомнил огневку в клетке. Птичка казалась мертвой, но, пока он говорил с Анилой, ожила. Здесь точно имело место какое-то колдовство, но Дауд тогда не стал расспрашивать. А стоило бы.

От знака потянулась тонкая струйка тумана, сползла с крышки, завиваясь, и растаяла в сухом воздухе пустыни. Анила занесла ладони над символом, словно грела их, и склонила голову к плечу. Дауд ощутил, как что-то словно сдвинулось в глубине его души. Так же он чувствовал себя, обращаясь к магии.

Мороз пробрал по коже – из-под крышки саркофага потянулись новые струйки тумана…

Они скользнули вниз, потекли по полу, захлестывая ноги Анилы до самых щиколоток. И тут Дауд увидел то, чего не хотел видеть больше никогда: туман окутал Анилу, как в тот день, в Ишмантепе, когда она лежала на земле, обожженная неуклюжими чарами Дауда. Вот только в этот раз Анила не испытывала боли и кожа ее не зияла ранами, не кровоточила.

Дауд больше не мог этого выносить.

– Хватит! – крикнул он, выбежав вперед. – Прекрати!

Анила обернулась к нему, широко распахнула глаза.

– Дауд!

Он схватил ее за руки, оттащил от саркофага… и тут же отпустил: ее кожа была невыносимо холодна, как лед.

– Пусти! – прошипела Анила.

– Это неправильно!

Дауд указал на саркофаг, и вдруг изнутри что-то ударило в крышку. Анила замерла, а он взмолился, чтобы это был просто звук камня, треснувшего от холода. Но тут же раздался еще один удар. И еще – такой сильный, что Дауд вздрогнул.

Дыхание пустыни. Девочка!

От следующего удара крышка подскочила. Что-то заскребло по камню. Анила повернулась к саркофагу, быстро зашептала что-то, рисуя на мраморе очередной знак. Кристаллы льда возникали под ее пальцем, тут же тая.

Из-под крышки раздался отчаянный стон, крик, новые удары, словно Бела отчаянно боролась за жизнь. Дауд вспомнил ее живой: беззаботное создание, бегающее по дворцу, распущенные волосы, летящие по ветру… А теперь она заперта в саркофаге, уже не та девочка, которую он знал, – нечто иное.

Анила зашептала снова, все рисуя морозные линии. Звуки внутри понемногу успокоились, словно море после шторма.

– Зачем? – спросил Дауд. – Почему ты так поступаешь с Белой?

Анила повернулась к нему, но смотрела в пол.

– Я должна была узнать, достаточно ли у меня сил.

Дауд вспомнил огневку.

– Но как можно такое сотворить с ребенком?!

– Можно, если она поможет найти Хамзакиира.

С другого конца кладбища к ним бежал Зандр с мечом наголо. И в то же мгновение ужасная мысль посетила Дауда.

– Это ты убила Белу?

Ее ошеломленный взгляд говорил, что Дауд перешел черту, но это было уже не важно. Даже если она не убила девочку своими руками, все равно оказалась замешана. Все постепенно вставало на свои места: Зандр, охраняющий вход на кладбище, Анила, свободно вошедшая в склеп Белы..

– Это Шукру тебе приказал.

Она разозлилась.

– Конечно! И не смотри на меня так! Ты знаешь, как он жаждет магии. Поэтому ты здесь, поэтому он позволил мне остаться, когда проведал об… – она взглянула на свои ладони, – этом.

Маг из треугольника сказал Дауду то же самое об алчности Шукру. Но принести в жертву ребенка…

– Чего он от тебя хочет?

– Ничего ему не говори! – крикнул Зандр, добежавший до склепа. Он раздраженно скривился и схватил Дауда за руку.

Дауд быстро начертал на ладони знак «избегать», «связать» и «фауна», но произошло нечто странное: чары поглотили Зандра, окутали его как паутинка… и опали, ушли в мрамор, как вода в пересохшую землю.

– Шукру меня никогда не простит, если прикончу его последнего мага. – Зандр крепко сжал его руку, поднес меч ближе. – Но если заставишь меня испоганить твоей кровью этот беленький мрамор, плакать не буду.

– Я…

– Мы уходим.

Анила промолчала. Дауд позволил себя увести, но, когда Зандр вытащил его на аккуратную кладбищенскую дорожку, обернулся и увидел, как она смотрит на саркофаг: то ли с удовольствием, то ли алчностью.

А может, и с тем и с другим.

* * *

Оказавшись в своих покоях, Дауд немедленно поспешил к секретеру, достал из ящичка золотой треугольник и выбежал во дворик, под гаснущие в рассветном небе звезды.

«Не подведите, – взмолился он тусклой россыпи, – вы мне нужны!»

Сев за столик, он крутанул треугольник. Тот покружился умирающим мотыльком и звякнул о мозаичный столик.

– Пожалуйста! – прошептал Дауд и крутанул снова.

В этот раз треугольник взвился в воздух и остался кружиться над столешницей. Тяжело, будто нехотя, он поднялся на уровень глаз, и