Стена копий - Брэдли Бэлью

– …и, клянусь, я буду наблюдать их все!

Топот приближался. Чеда обернулась и увидела, как здоровенная фигура в просторном таубе бросает что-то в Камеил.

Камеил вскинула руку, защищаясь, и что-то, ударившись о ее ладонь, ярко вспыхнуло, маленькие взрывы загрохотали по освещенной словно день улице. Чеда чувствовала их все. Они встряхнули ее кости, перевернули внутренности.

По плану она должна была зажмуриться, но забыла, и ее ослепило тоже. Голова кружилась. Пытаясь не упасть, Чеда захромала вперед, и сильные руки Дардзады подхватили ее, потащили. Мир качался, от этой качки тошнило, но Дардзада уверенно вел ее куда-то подальше от Дев.

Они пробежали несколько улиц, но позади слышались крики Сумейи:

– Туда! Найти их!

Дардзада потащил ее вниз по ступенькам, бесшумно открыл дверь подвала и, запихнув Чеду внутрь, забежал сам, сунул в скобы засов. Подхватив заряженный арбалет, он направил его на дверь и замер, прислушиваясь к погоне.

Чеду вырвало.

– Тихо! – прошипел он.

Шаги приближались. Послышались приглушенные голоса… но, к счастью, все звуки скоро стихли.

Дардзада отвел Чеду к другой лестнице, но вместо того, чтобы отвести наверх, зашел под ступени, открыл потайную дверь в комнатку. Еды и воды было достаточно, чтобы протянуть несколько дней. У стены лежало два тюфяка.

– Чувствую, эта комнатушка нам станет как родная, а?

Дардзада указал арбалетом на дверь.

– Можешь попытать счастья снаружи.

– Пожалуй, комнатушка меня устраивает.

Глава 31

Король Ихсан пролистал дневник, который читал вот уже много дней. Юсам написал его лет десять назад, но, как и во многих его записях, тут и там попадались заметки недавние: ссылки на другие видения, уточнения, мысли, пришедшие к нему много лет назад.

«Воинство Безлунной ночи в ловушке, пытается вырваться из города, – гласила запись. – Среди них Масид Исхак’ава. Вероятно, его отец тоже. Несколько дланей Дев гонятся за ними вдоль причалов – возможно, пески северной гавани, из видения это не ясно. Они ловят и убивают всех, кроме Масида и юного скарабея, красивого, с выразительными глазами и черной бородкой. Они вдвоем сбегают на ялике».

Рядом был нарисован ромб, указывавший, что видение приходило несколько раз.

«Видел снова. Улетели из города на крыльях старой серой чайки», – гласила заметка внизу. Возле каждой заметки шли цифры: год, номер тома, страница, на которой можно найти полное описание видения.

Ихсан оттолкнул дневник.

– Ну какой же ты был организованный… – пробормотал он.

Возможно, из-за этого Юсам и выглядел всегда таким рассеянным. Выживи он – вся эта паутина точно свела бы его с ума. Ихсан замечал в последние годы, что Юсам ни на чем не может сосредоточиться больше нескольких минут. Да, заметки и перекрестные ссылки были полезны, но, возможно, если бы он ослабил хватку, то увидел бы полную картину, более важные детали. И выжил бы.

Сделав большой глоток воды с огуречным соком, Ихсан снова притянул дневник поближе и продолжил чтение. Бой в северной гавани упоминался в записи о битве в пустыне и другом, особенно ярком видении из колодца. Юсам постоянно отмечал самые, по его мнению, важные для Королей Шарахая видения пометкой возле записей и заносил их отдельно в особые тетради. Обычные дневники были в простых кожаных переплетах, но эти щеголяли обложками голубыми, как яйцо дрозда, и были известны как Лазурные Тетради.

Это видение было о Стальной деве в горной крепости, запруженной людьми. Армия, слишком огромная, чтобы от нее можно было защититься, заходила в долину, и даже толстые стены не выдержали бы ее натиска.

Дева – или женщина, одетая как Дева, служившая когда-то в Обители, уточнил Юсам на полях, приведя ссылку на другой дневник, – разговаривала с высокой светловолосой незнакомкой. Волосы заплетены в косы, в руках ясеневый посох. «Наламэ?» – гласила подпись.

– Спаси нас, – говорит Дева.

– Если я помогу, все, чего мы достигли, развеется по пустыне.

– Но иначе нельзя. Слишком много людей погибнет, если мы ничего не сделаем.

И тут Юсам написал нечто необычное. Описания его были, как правило, бесстрастны, но порой в видениях к нему приходили чувства, даже воспоминания тех, кого он видел. В этот раз он написал, что женщина испытала глубокую скорбь, даже страх. Она была в отчаянии, словно знала свою судьбу и готова была встретить свой конец, защищая тех, кого любит.

«Знакомое чувство», – нацарапал он на полях и дал ссылку. Но что именно показалось ему знакомым? Отчаянное стремление? Дневник, на который он ссылался, был написан всего несколько месяцев назад, Ихсан до него еще не добрался.

Он записал дату на листе, где отмечал все тома, которые следовало забрать из дворца Юсама, и решил, что этого пока достаточно: уже накопилось двадцать дневников. Он велел визирю Толовану подать экипаж и спустился по Королевской дороге к архиву, стоявшему ниже дворца Юсама. Через час он вошел в приемную архива, от пола до потолка забитую полками с древними свитками. Напротив, за столом, сидела несколько встрепанная Лиенн, дочь Юсама, – неоценимая помощница, когда дело касалось поиска совпадений и видений, на которые ее отец не оставил ссылок. Она прочла каждый дневник, некоторые – не по одному и даже не по десятку раз, особенно Лазурные Тетради.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Да, мой повелитель, просто… – Она улыбнулась, явно стараясь себя успокоить. – Чем я могу быть полезна?

Он положил перед ней лист.

– Вот что мне сегодня нужно.

Серо-зеленые глаза Лиенн прищурились за стеклами узких очков. Она нахмурилась, скользя пальцем по списку, и чем ниже опускался палец, тем мрачнее она становилась.

– Прошу прощения, мой повелитель, но я не могу вам их принести.

– О?

Лиенн была немолода, запугать ее было непросто, но сейчас она выглядела так, словно впервые увидела Короля.

– Эти дневники уже взяли.

Сперва Ихсан почувствовал раздражение, но его тут же сменил ужас. У тревоги Лиенн было не так уж много объяснений…

– Кто их взял?

И услышал именно тот ответ, которого боялся:

– Первый среди Королей. Прибыл час назад, с Копьями, они все унесли.

– Только эти? – Ихсан указал на список.

– И еще сотню.

– Сотню?

Лиенн подавленно кивнула.

– И все Лазурные Тетради.

На мгновение Ихсан потерял дар речи. Прямолинейность Кирала одновременно злила и восхищала его: он на его месте поступил бы точно так же.

– Значит, Кирал пришел за ними лично?

– Да, – ответила она, глядя ему за спину.

Ихсан обернулся и увидел могучую фигуру Кирала, выходящую из арки архивов. За ним несколько слуг тащили