Стена копий - Брэдли Бэлью

– Здравствуйте? – позвал Дауд.

– Признаю, – ответил голос Воробья, – у меня были сомнения, что ты захочешь еще раз со мной поговорить. Приятно вновь тебя слышать. Мудро решил прислушаться к моим предупреждениям?

– Вроде того… Вы сказали, что я могу к вам прийти. Что вы меня защитите.

– Именно так.

– А Анилу вы сможете защитить?

– Твою подругу из Училища?

– Да. Она обладает той же силой, что я, и Шукру ее использует.

– Для чего?

– Не знаю. Надеялся, что вы мне скажете.

– Напрямую я в дела Шукру стараюсь не вмешиваться. Пусть к алой магии у него таланта нет, зато он собирает артефакты и приборы, как пустынный змей. Не хотелось бы на них напороться. Но, – продолжил он, не дожидаясь ответа, – я знаю, что у девушки есть сила. Вот только отличная от нашей.

Дауд уставился на кружащийся треугольник. Стоны Белы, пытающейся выбраться из саркофага все преследовали его. Если Анила может сотворить такое с ребенком, на что еще она способна?

– Она идет не алыми путями, как мы. Ее магия черна как ночь.

Он рассказал Воробью о вырванной странице. Той, со знаком «смерть». Потом описал происходившее с огневкой, поведал про Белу.

– Твоя Анила – последовательница Бакхи, – ответил Воробей. – Некромантка. Говорят, верховный жрец Бакхи тоже обладает таким талантом, хоть и слабым, но других некромантов мир не знал многие поколения. Говорят, такую силу получает тот, кто ушел в Далекие поля, но смог вернуться обратно. И чем дольше они пробыли на пороге жизни и смерти, тем могущественнее становятся. Долго твоя Анила возвращалась к жизни?

Дауд вспомнил Анилу, лежащую на ишмантепском песке, холодный туман, волнами проходящий по ее телу.

– Долго.

– Это опасно, – продолжил Воробей. – Чем чаще они касаются уз, связывающих наш мир с потусторонним, тем ближе становятся к Далеким полям. Многие не проживают и года.

Не проживают и года…

– Но если она перестанет, то выживет?

– Возможно, но некромантов смерть притягивает, как огонь – мотыльков. Зов Далеких полей силен и для Анилы. Но что-то мешает ей отдаться ему. Со всеми так.

Дауд задумался.

– Она хочет убить Хамзакиира.

– Если хоть половина историй о том, что он сделал с учеными, верны, то ты, без сомнения, прав. Любой бы в таком случае пожелал мести.

– Значит, Шукру тоже хочет его убить?

– Кто знает! Может, Шукру и на стороне Кирала, но преследует свои цели.

– Какие?

– Говорю же: я стараюсь к нему не приближаться. Что ж, времени у нас осталось мало.

И действительно, треугольник замедлился, готовый упасть.

– Вы дадите ей убежище? – снова спросил Дауд. Вдалеке опускали дворцовый мост: сперва раздался скрежет цепей, потом глухой удар.

Треугольник почти остановился, и Дауду показалось, что ответа не будет, но Воробей нарушил молчание:

– Это куда опаснее, но я смогу ее уберечь. Поговорить с ней будет интересно.

– Но как? – выпалил Дауд. Облегчение охватило все его тело. – Как это сделать?

– Нарисуй «проход» и «дверь», направь на треугольник.

– Ночью, под звездами?

Но было поздно – треугольник упал на стол, сияя в первом солнечном луче, – идеальный кусочек света на фоне неровных квадратиков мозаики.

Глава 33

Не обращая внимания на ноющую боль в лодыжках и коленях, Король Онур шел по каменистой земле. Маленькие песчаные вихри закручивались на пологом склоне, солнце клонилось к закату, от чахлых кустов протянулись длинные тени, а он упорно брел к высокому откосу, рыжей лентой убегавшему вдаль. Наверху раскинулось плато, заросшее вязами, внизу же боролись за место под безжалостным солнцем кусты, в овражках укрывались чертополохи и острые колючки. Казалось, древние боги рассыпали плодородную землю поверху, а все оказавшееся внизу отдали на растерзание пустыне.

По откосу бежала трещина. Сверху едва заметная, как царапина, она все ширилась и ширилась, пока у земли не превращалась в пещеру. Издалека Онур не понимал ее размеров – расстояние все скрадывало, – но, подойдя ближе, увидел, насколько она огромна. Туда мог вместиться целый храм! А глубину и вовсе не измерить было: все терялось в темноте.

Он вглядывался в эту тьму, сжимая в руке большой огненный опал – драгоценнейшую добычу, которую он с боем вырвал у племени Масал, легендарный артефакт его родного племени Салмук. Давным-давно дед рассказывал ему истории об этом камне. В тот единственный раз, когда отец взял его навестить племя в пустыне, маленький Онур пытался узнать про опал, но никто не хотел говорить. Лишь одна девочка-сиротка поведала, что видела его своими глазами.

«Тогда почему другие не признаются?» – спросил Онур, которому тогда исполнилось десять весен.

«Потому что ты городской».

Одно это сказало ему о разнице между жизнью в городе и в племени больше, чем все, что он перевидал потом за сотни лет.

Придя из Шарахая, чтобы занять место шейха, он надеялся найти спрятанный камень, но ничего, конечно, не обнаружил. По рассказам выходило, что похитителями оказалось племя Масал, оттого он и выбрал завоевать их первыми.

Решив, что подошел к пещере достаточно, он остановился и вытянул опал перед собой. Давно ему уже не было так страшно, по-настоящему страшно. Приятное ощущение. Он чувствовал себя живым. Страх сделает его победу еще слаще.

В солнечных лучах камень переливался красным, оранжевым, охряным. Красивая вещица, даже Онур это признавал, и не просто драгоценный камушек – одно из величайших сокровищ, дарованных Великой матерью.

– Взываю к тебе, Йеринде. Богиня любви. Повелительница желания. Твой слуга нуждается в тебе, услышь мои слова.

Его покоробило, когда он назвал себя слугой: слишком долго он пробыл Королем Шарахая. Если веками давать человеку все, чего пожелает душа, он, подобно Онуру, начнет видеть своими владениями весь мир, и Король это понимал. Гордыня сослужила ему хорошую службу, когда он явился в племя Салмук, когда говорил с выжившими после битвы воинами племени Масал. Если вести себя как непобедимый и неуязвимый правитель, все быстро в это поверят.

Впрочем, дураком он не был и понимал также, что с богами следует держать ухо востро. Он лишь притворяется неуязвимым, они же действительно таковы.

– Взываю к тебе, Йеринде. – Он поднял камень выше. – Как же давно ты не снисходила ко мне!

Горячий ветер прошел по иссохшим кустам, песок вскружился изящно и лег снова.

– Взываю к тебе! – произнес Онур в третий раз и, размахнувшись, далеко забросил камень.

Опал приземлился на песок. Ничего не произошло, пустыня осталась так же равнодушна, как вдруг