Узоры тьмы - Кэри Томас

из тьмы, и Анна различила внутри диковинные экспонаты: черепа, покрытые странными письменами, костяные статуэтки и инструменты, беззвучно звонивший колокольчик, сосуд, в котором переливалась какая-то черная вязкая жидкость, перья для письма и таймер для варки яиц, наполненный снегом. Анна остановилась перед одним из шкафчиков, и сердце у нее ухнуло в пятки. Из-за стекла на нее смотрело лицо. Лишь ужасающий миг спустя она поняла, что на самом деле это не лицо, а маска – длинная и гладкая, наполовину белая, наполовину черная. Зияющие провалы глаз были слегка обращены вниз, придавая маске меланхолическое выражение, застывшую гримасу горя.

– Это маска-невидимка, – произнес Азраил, подойдя к Анне так неслышно, что она подскочила от неожиданности. – Используется в самых сложных наших ритуалах.

– Где это мы?

Голос Роуэн разнесся по темному туннелю. Эхо молчало.

Мор обернулась к ней, раскинув руки:

– Это наш музей мертвых. Средоточие всего, ради чего мы трудимся, чего мы ищем. – Она двинулась вглубь туннеля, где шкафчики сменялись рядами полок, заставленных чем-то, с виду похожим на книги. – А это наши книги мертвых. Они связаны между собой и содержат все знание о посмертии, которому духовный мир научил ведьм Хада с тех пор, как возник язык мертвых.

Книги выглядели так, будто их сперва похоронили, а потом эксгумировали. Белые, в пыли и паутине, они, казалось, сплавились друг с другом, как будто само время затянуло их своей паутиной.

Аттис провел рукой по страницам:

– Это не пергамент. Неужели это…

– Костяная бумага, – перебила его Мор. – Многие из этих книг содержат язык мертвых, и костяная бумага – единственный материал, обладающий достаточной плотностью и чистотой, чтобы его выдержать. Ибо кости помнят.

– Кости помнят, – эхом подхватили Юки с Азраилом.

Эффи недовольно засопела:

– Что толку во всем этом знании, если не существует способа помочь людям, которые в нем нуждаются?

– Ни наш мир, ни Нижний не вращаются вокруг тебя, – парировала Мор.

– Это важно, – продолжала упорствовать Эффи.

Мор перевела взгляд с Эффи на Анну, и в нем на мгновение вспыхнул огонек любопытства, но она безжалостно загасила его.

– Жизнь – это всего лишь мимолетная волна, а вот смерть… смерть – это океан. Мы ищем знания о том, что лежит под водой, а не над ней.

С этими словами она развернулась и так решительно, что даже тени, казалось, расступились перед ней, зашагала к выходу из туннеля. Ее силуэт растаял во мраке.

– Клянусь Богиней, – произнесла Эффи, глядя ей вслед, – а она умеет эффектно удалиться со сцены.

– Ты разговаривала с ней недостаточно уважительно, – вздохнула Юки.

– Простите, – извинилась Анна. – Просто мы в отчаянном положении.

– А ты не можешь помочь нам раздобыть эту воду?

Эффи с улыбкой устремила взгляд на Азраила.

– Даже если бы это не противоречило нашим правилам, мы не смогли бы этого сделать, – вмешалась Юки. – Мы с Азраилом совсем не настолько искусны, чтобы путешествовать в Нижний мир. Мы – посвященные, которым предстоит еще множество этапов и десятилетий подготовки, прежде чем это станет возможным.

– Десятилетия… – протянула Роуэн почти обреченно, обводя взглядом мрачный пыльный туннель. – Что побуждает вас всю свою жизнь посвящать смерти?

Юки обернулась к ней:

– Это не вопрос выбора. Как и с любым языком, когда он зовет тебя, ты должен ответить. Хотя, по моему скромному мнению, магия смерти – самая завораживающая. – Лицо ее озарилось улыбкой. – Мы выращиваем духов и говорим с мертвыми. Мы учимся сохранять собственные души в сознании после смерти. Одной из ведьм Хада удалось оберегать свою душу от разрушения на протяжении целых двадцати лет. Это рекорд! Можешь себе представить – оставаться живым еще двадцать лет после смерти? Наблюдать за происходящим с другой стороны Завесы, творить колдовство, будучи духом, смотреть в глаза самой вечности…

Роуэн, похоже, на время потеряла дар речи. Все они потеряли. Взгляд Анны скользнул по рядам книг, которые уходили так далеко, что терялись в тьме.

Юки приложила ладонь к уху:

– Я слышу, музыканты начали разыгрываться. Давайте возвращаться.

Они вернулись в зал, где за время их отсутствия убрали со стола и успели появиться музыканты. Отказ Мор раздосадовал Анну, но в то же самое время она не могла в глубине души не испытывать облегчения. Ведьмы Хада были не в состоянии им помочь. Теперь они могли с чистой совестью забыть о магии смерти.

– А куда ведут остальные туннели? – поинтересовался Аттис.

Юки застенчиво улыбнулась ему:

– Как ты сам видел, в том, из которого мы только что вышли, располагается музей мертвых, а в том, что впереди, мы держим наших мертвых. Вот в этом, – она указала на туннель слева, тот самый, куда уводили Мэнди, – размещаются наши жилища и административные помещения. А там, – она умолкла и нерешительно указала на самый последний туннель справа, – там находится вход в Нижний мир.

Анна повернула голову, задаваясь вопросом, как может существовать вход в то место, куда попадаешь после смерти. Куда он ведет? Темнота в нем казалась более непроницаемой, чем в трех остальных туннелях. На мгновение Анне показалось, что эта темнота наползает на нее, как будто гравитация перестала действовать сверху вниз и теперь была направлена в сторону темноты, которая притягивала ее к себе.

– А я-то надеялась, что там туалеты, – напряженным голосом произнесла Роуэн.

Аттис задал еще какой-то вопрос, но какой именно, Анна не расслышала, потому что все повернулись, чтобы посмотреть на ведьм Хада, которые разошлись по сторонам зала, и их оттеснили друг от друга. Ведьмы Хада торжественно сняли простыни с непонятных предметов, которые все это время оставались занавешенными. Это оказались зеркала. В них отражалось зрелище, которое Анна уже видела прежде: духи. Бесформенные тени, незавершенные сгустки тьмы были повсюду вокруг, скользили по залу между ними. Тени в зеркалах – среди них – задвигались, заколыхались и закружились. «Танцуют», – подумала Анна, но почему-то не испытала ужаса, который ожидала испытать. Наверное, это было далеко не самое странное из того, что ей довелось увидеть за вечер, а может, она просто начала привыкать к мертвым.

Грянула музыка.

Ведьмы Хада, как оказалось, умели веселиться. Они отбросили свою сдержанность и теперь транслировали свою странную энергию на танцполе. Музыка была неистовой, танцы бешеными, экстатическими, исступленными – и не участвовать в них было невозможно. В мгновение ока гости оказались зажаты в толпе, которая оттерла их друг от друга и принялась кружить и изгибать в разные стороны до тех пор, пока Анна не перестала понимать, где верх, а где низ. Живые и мертвые в зеркалах слились в безумной круговерти, пока в конце концов