Тирания бабочки - Франк Шетцинг

Даунивиль лежал, залитый лунным светом. Участок при доме Лютера был небольшой, но запущенный, что затрудняло поиск следов крови. Земля со слабым наклоном опускалась от дома и без ограждения переходила в более крутой склон. Голые деревца окружали переход, их ветки светились белым, словно выбеленные на солнце кости. Позади них росли ладанные кедры вперемешку с соснами Джеффри, между ними серебрилась тропа, убегающая в темноту. Луч инфракрасного фонаря метался по траве и все гуще растущим кустам, и Рут думала: пустая трата времени. Даже если здесь и оставалась кровь, ее смыло дождем. Однако в тот самый момент, когда она уже хотела выключить фонарь, она наткнулась на следующие остатки под плотным зонтом листвы тиса и увидела, куда ведет след.

Она, замирая, двинулась вверх по склону.

Более крупные пятна остались на одной скале. Через несколько метров сосны сдвигались, окутанные туманом, в котором фосфоресцировал лунный свет. Гранит рассекал хвойный ковер. Паутина поблескивала на кустах, корни изгибались капканами, под ее подошвами потрескивали упавшие веточки и истлевшие еловые шишки, еще издалека оповещая ночных существ, чтобы ушли с дороги. «Тяжело ли была ранена та персона, что пробиралась здесь? Что гнало его или ее вверх по этому склону? Бегство? Или погоня? Была ли то Грейс? Или, может, тот другой Лютер, – думала она, – в которого мой Лютер так упорно верит? Тогда тот больше не мой Лютер. Потому что мой тот, который здесь и против которого другой… То есть теперешний…»

Сыч, ухая, нивелировал ее мысли. Недалеко, в ветвях, лаконичный наблюдатель, который, разумеется, видит ее, как и все здесь ее видят, а она не видит никого. Не воспринимаемый человеком инфракрасный свет падал из ее фонаря. В сгущавшейся темноте этот фонарь символизировал лишь бессмысленность ее поисков. Дорогу ей загородили колючие кусты, верхушки деревьев возмущенно зашумели, как будто лес был недоволен ее присутствием здесь. «Убирайся, – говорил он. – У меня тут вещи, не предназначенные для твоих глаз. Приходи завтра утром».

А вот фиг тебе!

Светящиеся остатки крови повели в обход кустов и неожиданно угодили в еще более густые заросли. Что-то здесь отложилось. Или было отложено. Рут достала из футляра маленькую галогеновую лампу, включила ее, и стала видна размягченная, разрытая земля. Кто-то перерыл здесь изрядный кусок почвы, перегной, веточки и комочки образовали кучку и были притоптаны. Хотя это место было совсем недалеко от дома, метрах в ста, оно идеально подходило для того, чтобы что-то спрятать и уберечь от чужого доступа. Никто не забрел бы сюда без особой надобности. Маленькие темно-коричневые жучки разбегались по черным тропкам, спугнутые светом лампы. Муравьи суетились, сороконожка выползла из рыхлой земли, как из могилы, и пустилась убегать от яркого света. Все разбегались, словно застигнутые на месте преступления. Рут присела на корточки, вдохнула запах грибов и ягод, прелой хвои и смолы, выступившей на свежих сломах веток. Она вставила лампу в развилку куста и принялась рыть.

* * *

Не оглядывайся.

Силуэты деревьев вдоль рельс, листья испятнали небо темными пятнами. Рестораны затемнены. Несколько редких гуляющих пар. Железнодорожная ветка – бескровная артерия. На противоположном берегу зиккурат, здание пирамидальной формы, в котором работает Джоди. Теплый шорох его кроссовок по кедровой древесине.

А стоит ли это риска? Если она выстрелит тебе в голову, ты будешь избавлен от всех забот. В остальном тебя защитит бронежилет. Насколько ты можешь судить о Грейс Хендрикс, здесь она не захочет это делать, а скорее, на той стороне, на пустыре между рекой и отелем. То, что ты осведомлен о ее присутствии, не защитит тебя от гибели в ближайшие секунды, но если кто, кроме Эльмара, и может ответить на твои вопросы, то это Грейс Хендрикс. Ты идешь по сужающемуся деревянному тротуару, мимо крабового ресторана Joe’s Crab Shack с его ярко-красными ставнями, которые в темноте приобретают цвет вытекшей крови. Впереди на перекрестке маячит торговый центр Capitol Mall, дальше мост Тауэр, и то, чего ты ждал от провидения, оно посылает тебе в виде маршрутного автобуса 4, который остановился на светофоре.

План разворачивается.

Ты противостоишь соблазну побежать. Времени должно хватить, хотя его в обрез. До последней секунды ты должен держать Грейс в уверенности, что не заметил ее. Если бы ты побежал, ей осталось бы только выстрелить, и ты стоически держишь свой темп, даже когда видишь, что автобус трогается с места.

Ты успеешь.

Автобус доезжает до середины перекрестка…

Спокойно.

Пройдясь по рельсам, ты достигаешь пешеходного перекрестка…

Еще нет!.. Только на последних метрах.

Въезжает на мост…

Вот теперь!

Лютер бежит. В несколько прыжков догоняет автобус, прыгает на заднюю стойку для велосипедов и вцепляется в ограждение. Представляет себе, как Грейс в ярости бросается бежать. Через секунды она появится из-за угла и окинет взглядом мост. Мимо проносятся контрфорсы. Он спрыгивает, прижимается позади западной башни, слышит ее приближение. Теперь – уже зная, что обнаружена, – она больше не пытается приглушать шаги. Автобус набирает ход и скрывается в темноте – каким бы ни было острым ее зрение, она не могла бы сказать, торчит ли он еще на стойке для велосипедов, но она полагает, что да. Она думает, что он попытается зайцем доехать до своего отеля. Гонка, в которой она вряд ли могла бы выиграть, но не такова Грейс Хендрикс, чтобы это ее остановило.

Она мчалась со всех сил вдогонку за автобусом, приближаясь к западной башне моста. Он ждал, когда она поравняется с ним, и поставил ей подножку.

Результат вышел таков, что лучше не бывает. Она подскочила, как пьяная птица, и кувырком покатилась по асфальту. В мгновение ока Лютер очутился над ней, рванул ее вверх и швырнул о стенку башни, задрал ей блузон. Выдернул пистолет из ее плечевой кобуры и швырнул его в реку. Бегло осмотрелся. Никого, кроме них, на мосту не было. Он прижал дуло своего «глока» к ее бедру. Грейс оглушенно помотала головой, даже для нее все произошло слишком быстро.

– Выстрел раздробит тебе кости, – прошипел он. – Ты знаешь, что это значит. Оттанцевалась. Кресло-каталка.

Она оскалила зубы. Ее взгляд прояснился и дал ему знать, что она с ним сделает, как только ей представится для этого возможность.

– А ты дрейфишь, Лютер.

Он хлестнул ее по лицу тыльной стороной свободной ладони.

– Зачем ты хочешь меня убить?

– Зачем-зачем… – Ее верхняя губа дергалась. – А ты еще не понял этого?

– Меня здесь не должно быть?

– Вот именно. Тебя здесь не должно быть.

– Тогда почему же я здесь, черт возьми?

– Потому что они вогнали тебя