Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

в кулак, да с такой силой, что перстень больно упёрся в палец, съехав вбок. Дрожь сошла. Он легко похлопал по плечу Кая и опёрся на него и Клауса, вставая. Взгляд его потемнел.

– Куда их забрали? – Альберт недвусмысленно положил руку на меч на поясе. – Куда эта дрянь забрала мою сестру?

Чародейка подняла на него голову и раздражённо цокнула языком.

– В земли Марресс, аббатство Фауль, что над пропастью Марзена.

– Это та, где спрятаны пещеры Омлия-Азам? – Астра нахмурилась, увидев кивок Салем, и повернулась к Хелю. – Альберт! Это опасные места!

– Кто… кого забрал? – Нишант еле-еле сел и мутно оглядел остальных.

– Морганну и Шанти забрали ведьмы, – процедил сквозь зубы Ал. – Клаус, хотя бы одна лошадь уцелела? Я отправлюсь немедленно.

Розберри молча подошла к нему, взяла за воротник и вдруг хорошо так тряхнула.

– Успокойся, – голос её прозвучал холодно, даже грозно, – дай Нишанту прийти в себя, и мы отправимся вместе. – Чародейка выдохнула. – Сначала я не совсем понимала, за кем они пришли. Думала, что за Ричардом и Шанти, ведь она проводник… Но им нужна была Морганна. Подумай хорошенько, что объединяло Ричарда и Морганну больше, чем сиротство?

– Фантасмагория?

– Не совсем. – Нишант поднялся с поддержкой Клауса. – Если я правильно понял мысль Салем… их заразили в детстве, они дети проклятых, имели предрасположенность к магии. Это всё звучит как условие.

– Верно. – Салем забрала из рук рядом сидящей чародейки принесённую книгу. – Они её не нашли, а я полистала, пока вы просыпались. Это условия для жертвы. Только различаются они одним важным фактором. Заразить должна мать.

– Ты имеешь в виду кровавую жертву?

– Да. Но Морганну заразила не её мать. – Салем захлопнула книгу. – Что, Мрак милосердный, сделала Мириан Фауль, отчего вы двое за это расплачиваетесь?

Астра шумно ахнула и неверяще будто заново оглядела Альберта.

– Ты… сын Мириан Фауль? – Она слегка кашлянула. – Я… не видела её, но слышала от матери, что она уехала в Варяжье и через несколько лет погибла. Я не знала, что у неё есть дети.

– А ты знаешь про нашу мати? – Ал развернулся к ней. – Что она сделала?

Морганна поморщилась от резкого запаха под носом. Он отдался в виски головной болью. С трудом удалось разлепить веки. Знакомая ведьма отстранилась и заулыбалась.

– Здравствуй, Морганна.

XXIII. Грехи

Чувство – огонь, мысль – масло.

В.Г. Белинский.

В висках трещало. Хотя Морганна и открывала глаза, перед ними всё равно стояла чернота. Хотелось уложить голову хотя бы на руку, но запястья неприятно саднило от чего-то холодного. Придя в себя, Хель наконец-то поняла, в каком находится положении. Она сидела на коленях на полу, пока руки её были подвешены за цепи. А окружение и вовсе не было похоже на Ущелье Эльдербаш. Как только осознание этого пришло, женщина дёрнулась в сторону.

– Ал!

Но его не было.

Комната, в которой Морганна очнулась, была довольно хорошо обставлена. Справа стояла небольшая кровать с деревянным изголовьем, застеленная пыльным текстилем, сочетающимся с остальной обстановкой. Рядом с кроватью расположился стеллаж с книгами. Они не были сложены корешок к корешку – скорее беспорядочно впихнуты. Однако кто-то за ними всё же ухаживал.

По обе стороны от двери стояли шкафы. Под ручками одного из них удалось разглядеть небольшую скважину с ключиком. Сама дверца была даже немного приоткрыта. Стол расположился в самом дальнем от Хель углу, а стул был плотно задвинут под столешницу. «Канцелярии» не наблюдалось, однако в углу висела лампа – как раз она и освещала всё помещение.

Ведьма удобно расположилась на кресле напротив Морганны. За её спиной висела какая-то маленькая полочка, но и та была пуста.

– Не чувствуешь радости? – Она подложила руку под щёку. – Всё же это материнский дом… Её комната. Ничего не трогает?

– Где мой брат? – сквозь зубы процедила Хель. Вопрос сам сорвался с губ. – Что ты с ним сделала?

Ведьма на это лишь цыкнула и закатила глаза.

– Мне почём знать? Я за ним не приглядываю.

– Кто ты вообще такая? – Морганна на дрожащих ногах поднялась и встала, опершись на стену.

– Ты знаешь моё имя. – Женщина вынула из-за спины книгу. – Я Фан. Фантина Финис, верховная ведьма.

Только сейчас Морганне удалось её хорошенько рассмотреть. Смоляные волосы были уложены над ушами в широкие пучки из двухпрядных кос. Красные глаза внимательно следили за Морганной.

Платье её было из плотного бархата, который словно бы поглощал каждый лучик лампы. Тёмно-красный цвет переливался в различных оттенках, напоминая кровь. Треугольный вырез оголял плечи, подчёркивая их изящные линии, и открывал стройную шею. Фан не прятала под бусами шрамы, нанесённые Альбертом, – они и были главным её украшением. А вот рук её Морганна не увидела – они были скрыты за длинными многослойными рукавами.

Пояс, усыпанный мелкими чёрными камнями, сжимал талию. Он был завязан с фибулой, а потому один его край расположился у ног ведьмы. Низ платья покоился на полу волнами. На подоле были вышиты загадочные рунические символы, вспыхивающие каждые несколько секунд. Через спинку кресла был перекинут длинный изумрудный плащ с капюшоном из лёгкой ткани. Брошь на нём переливалась от света лампы, раздражая глаза.

– Успокойся. Твоего брата тут нет. – Фан магией подвинула стул под ноги Морганне и насильно усадила её. – Я ждала этого момента долгие двадцать лет. Ты чудовищно похожа на мать. Тебе часто об этом говорят?

– Да что она тебе сделала?! – Хель порывисто вскочила с места, но ведьма довольно больно вернула её обратно.

Она даже встала и, нервно усмехнувшись, отошла к левому шкафу. Из-за него Фан выманила магией картину и потоком ветра стряхнула пыль.

– Узнаёшь?

На семейном портрете мужчин не было – только мать в окружении своих дочерей. Три старшие девочки, до ужаса похожие одна на другую, гордо и чинно стояли, почти не глядя на художника. В попытках скопировать мать их волосы были уложены так же, как у Фан, отличал их только светло-каштановый оттенок. Не выделялись у девочек и обычные серые глаза. Чуть поодаль от сестёр, словно не достойная даже взгляда матери, скромно ссутулилась младшая дочь. До боли похожая на мати.

– Бездарная Мириан, – начала Фантина. – Твоя мать ни силой, ни умом не отличалась. Но когда Илма умерла, поняла, что с сёстрами ей не тягаться. – Почти любовно, Фан огладила пальцем изгоя на картине. – И пока Кирса, Лорелей и Рохессия делили трон аббатства, Мириан пыталась спасти свою