Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

чуть-чуть ускорилась, – у Великой Ночи было двое детей. Тьма, которую северяне нарекли Хельга Морана, и Мрак, чьё имя дозволено знать лишь мёртвым. Тьма искренне скучала по Ночи, желала вернуть мать и её величие. Однако Мрак был иного взгляда на мир. Ему доставляло удовольствие наблюдать за развитием других рас, и однажды он встретил в Эллиоре девушку по имени Хэстелль. Она была дочерью смертной и серафима. И первой из смертных, кто заговорил с ним. Мрак полюбил её настолько, что отверг Тьму и её идеи и выбрал Хэстелль. Тьма чудовищно обиделась на брата и извела бедняжку, когда та родила сына. За это преступление Мрак заточил её в Подземье, лишив тела и сил. Но Ночь одинаково любила своих детей, а потому, когда вскоре вернулась в Подземье, поручила своей слуге Луне раз в восемь сотен лет давать эфиру такую силу, чтобы даже Тьма могла вкусить её капли. Потому-то тени и празднуют не Чёрный Полдень, а Великую Лунную Ночь.

Пока Салем рассказывала, вокруг раздавался шёпот ветра, напоминающий об их истинной цели. Нишант невольно глянул вниз и заметил, как шевелятся травы, пробуждаясь от копыт. Терпкий запах разлагающегося листа и гнилой древесины смешивался с удушливым смрадом крови, подстрекая как можно скорее уехать из этого места. Всё же растения здесь были наделены ужасным даром – жадностью; они ждали лишь одной ошибки, чтобы броситься на случайную жертву.

На этой колдовской земле каждый шаг должен быть обдуманным и осторожным, чтобы не разбудить спящих охотников. Невольно Нишант замедлял дыхание, прислушиваясь к звукам вокруг. Сердце колотилось в унисон с цокотом копыт, вбирая в себя молчание и ужас. Альберту не повезло наткнуться на неосторожный блеск глаз, выглядывающий из пасти растений, и он хорошо знал: бежать нельзя, ведь это лишь ухудшит твою участь, превратив в пищу для зловещих существ. Каждое из них – это древние отголоски Великой резни, те воины, что не смогли напиться кровью вволю и ныне жили глубоко под корнями.

Как только путники пересекли арку из сухих деревьев, Салем резко стегнула коня и пустилась вскачь. Даже Альберт еле поспевал за ней. Однако уже через час они остановились у какой-то расщелины. Она была довольно крупной: в неё мог пролезть человек, но вот лошадь бы застряла.

– Пойдём пешком. Отсюда будет быстрее, да и мы дойдём до пещер Омлия-Азам, а через них надо будет лишь подняться вверх, в аббатство. – Салем повернулась к другу. – Приготовь лук. Мало ли что. Идём.

Привязав лошадей прямо у входа, чародейка юркнула внутрь и легко съехала по гладкому камню вниз, опираясь на склон локтем. Уже внизу Ал попытался отшутиться, пока закреплял колчан на поясе:

– Откуда ж ты всё это знаешь…

– Я не смогу об этом рассказать. – Салем тяжело выдохнула и отвернулась. – Ни сейчас, ни потом. Некоторые секреты должны уходить с людьми в могилу. Но ты можешь чувствовать себя как дома, – едко заметила Розберри. – Марзена – прямая дорога в дом Мириан Фауль.

Она ещё раз глянула на небо и вдруг сильно нахмурилась. Тучи, конечно, уже ушли, однако женщину смущало что-то другое.

– Как быстро потемнело… Они начали ритуал. – Чародейка тут же поспешила вперёд. – Надо торопиться. Они должны успеть до первых лучей рассвета, а значит… у нас не больше трёх часов.

Нишант постарался как можно скорее догнать её.

– Зачем вообще в ритуале нужны жертвы, если эфир будет обладать такой силой?

Салем хмыкнула.

– Помнишь, я говорила, что Проклятые желают вернуть эпоху эфира и Тьму?

Мужчина кивнул.

– Тьма, как было в сказке, своё тело потеряла. А в нашем мире без него древней сущности придётся тяжело. Да и эфиром тогда она управлять не сможет, ведь будет из него состоять. – Розберри выдохнула. – Ей нужно тело. А в тело нужно перенести Тьму. Просто так использовать столько магии для такого ритуала – непомерная нагрузка, которую может перенести маг-проводник. Он может из тебя вытянуть все силы, а ты и не заметишь.

– Но что будет с жертвой и проводником после ритуала? – Ал неловко надломил стрелу меж пальцев, из-за чего её пришлось выкинуть.

– Понятно что. – Чародейка развела руками. – Шанти – дитя малое для таких ритуалов, а взрослые проводники хорошо прячутся среди людей. А вот Марго… – Её голос чуть дрогнул. – У неё нет шанса пережить этот ритуал. Вернее – я не совсем правильно выражаюсь – тело-то переживёт, а вот личность… будет стёрта. Тьма сама по себе объемлюща и велика, так что… думаю, даже душа Морганны не сможет уцелеть.

«О богиня, пускай мы успеем», – тут же внутри пробормотал Нишант и глянул на Альберта.

Тот сжал лук и побледнел, судорожно переставляя ноги.

Гостей в своём положении Хель встречать не особо хотела. Да только кто её спрашивал?

Заглянувшая к ней девушка была больше похожа на юнку – ведьму в самом начале своего обучения. Ибо вместо дорогих одежд на ней было дорожное платье и простой плащ с железной фибулой. Но с другой стороны, эта мысль разбивалась о красные глаза гостьи. А та выглядела едва ли старше девятнадцатилетней Мэриэли.

– Ритуал вот-вот начнётся. Тебе следует умыться и переодеться. – Девушка поманила за собой небольшое ведро с тряпкой и красную рубаху в пол. – Я помогу.

Она поставила воду прямо перед Морганной и окунула туда ткань. Отчего-то Хель чувствовала себя безвольной куклой. Руки ужасно затекли, а мысли пытались сосредоточиться лишь на одном – как спасти Шанти. И, к сожалению, никаких идей, кроме действий по ситуации, Морганна не находила.

Дёрнувшись от ледяной влаги тряпки, Хель в один взгляд рассмотрела вздрогнувшую ведьму. Отчего-то та выглядела до жути знакомо. Из-под капюшона слегка выглядывали каштановые волосы, а по носу разбежались веснушки – такие же, как у самой Морганны. Взгляд красных глаз тут же опустился в пол. Но всё же ведьма смогла взять себя в руки и закончить умывание. После этого принялась за волосы Хель, которые заплетала в две косы.

– Кто ты?

Девушка даже выронила белую прядь, отчего причёска опустилась.

– Я? – Даже их голоса были похожи.

– Да. Ты кого-то мне напоминаешь.

Она не ответила, но принялась за одежду. Магией она заставила весь наряд просочиться сквозь кожу, а принесённая ею рубаха застёгивалась на пару десятков пуговиц по причудливой линии. Поправляя левый рукав, ведьма почему-то заострила внимание на запястье Морганны. Там снова проявился знак Хель, и, хоть сама Морганна его не почувствовала, ведьма отчего-то занервничала, постаравшись как можно лучше скрыть печать.

Собрав вещи, она всё-таки