Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

шкуру. Кто же в доме будет держать такую ведьму? Она не нужна. И тогда она нашла нашу «Фантасмагорию». Я не думала, что Вильда окажется дурой и спрячет её прямо в библиотеке. Впрочем, – она отмахнулась, – это неважно. Мириан каким-то чудом удалось открыть её и найти заклинание, которое смогло бы нас освободить. О, как же я была ей благодарна за это. После веков заточений в виде фрески на вратах… Первые минуты после обретения тела были прекрасны. Тебе не понять. Вскоре мы с Тасмиан вернули всё, что нам причиталось. Землями Марресс тогда управляла полоумная верховная ведьма. Она хотела водить дружбу с людьми! – Фантина даже рассмеялась. – Но на то она и была старухой, чтобы безумствовать. Она что-то наговорила Мириан, пока я не задушила её. После этого твоя дорогая мать попыталась заколоть себя, а затем и вовсе напала на меня и сбежала.

Фан царапнула ногтями раму картины и сдержанно выпрямилась. Даже так ведьма не желала терять достоинства и показывать, как на самом деле её задела эта история. Вместо этого она отошла к столу и провернула ключик в шкафу.

– Но ты можешь исправить её ошибки. – Ведьма обернулась через плечо и взяла что-то с полки. Это был небольшой сосуд с алой жидкостью. – Хм, в тебе и самой есть материнская часть. Что бы случилось, если бы я напоила тебя твоей же собственной кровью? – Она тут же хохотнула. – Я знаю, что это не сработает.

– Когда умирает ведьма, её заклятья исчезают с ней! – Морганна дёрнулась на цепи и оскалилась. – Кровью мертвеца меня не заразить!

– Я так люблю вольные переводы. – Фантина рассмеялась и открыла дверцу. – Эта старая фраза… буквально о другом. Вы, люди, так любите всё упростить. – Внутри стояла целая коллекция органов в банках, залитых каким-то зельем. – «С сердцем погибает магия». Так звучит истина. Не хочешь поздороваться с матушкой? – Фан поставила напротив Морганны банку с сердцем. Оно то раздувалось, то сдувалось, поднимая пузыри выше, словно качало невидимую кровь.

Внутри всё сжалось. Словно бы в издевательство, пломба была подвязана амулетом, который они с Альбертом когда-то сделали для матери, чтобы та реже болела. Это был обычный камушек, который Анна когда-то нашла на альфарийском берегу. Плоский и слегка вогнутый, он походил больше на расплющенный колокольчик. Ал аккуратно раскрасил камень и просверлил в нём дырочки, а Морганна привязала деревянные бусины и перья. Как же им нравилось слушать тихий стук оберега, когда мать носила его на поясе.

Фан подошла ближе и открыла бутыль.

– Нет… – хрипло донеслось от Морганны.

– Открой рот. Иначе будет больнее.

Хель мотнула головой и крепко сжала челюсть, подняв озлобленный взгляд на Фантину. Та не ответила. Взмах руки – и стул вылетел из-под ног, из-за чего Морганна осела на одно колено и натянула руками цепи, чтобы удержаться. Ведьма снова, как и тогда, просто сжала её шею. Сопротивляться иррациональному страху было невозможно – что-то внутри заставило Морганну сделать спасительный вдох.

Металлический, сладковато-солёный, на языке задержался резкий привкус. Он мгновенно пробудил в сознании боль и ужас той ночи. Всё, что Морганна стремилась скорее забыть, похоронить, проникло ещё глубже, вызвав холодный пот на лбу. Самое страшное – она чувствовала, что тело иррационально желало этого. Каждый глоток был тяжёлым, обременяющим. Саму себя Хель ощущала натянутой струной, что вот-вот порвётся. На глазах выступили слёзы и тут же скатились, оставив за собой только жгучее отвращение. Больших усилий стоило специально подавиться и выкашлять на платье ведьмы всё содержимое.

– Даже так, ты всё равно её пила. – Фан приподняла подбородок Морганны. По губе в уголок скатилась алая капелька и сползла по шее, впитавшись в рубаху. – Даже сейчас… ты смотришь на меня глазами Мириан. Это забавно.

Ведьма убрала пальцы и отошла к столу, унося с собой бутыль.

– Ты хотела сделать с ней то же самое, – Хель попыталась прочистить горло, – но она сбежала от тебя.

Фан тут же развернулась, но улыбки на её лице не было.

– Это благо. Высшая жертва, которую только можно преподнести Тьме.

Вокруг Шанти развернулось настоящее бурное течение, словно все ведьмы на свете считали своим долгом приготовить её к обряду. Прислуга, одетая в тусклые однотипные наряды, напоминала стайку воробьёв, снующих из угла в угол. Их голоса сливались в общую какофонию – односложные команды, обрывки шуток и любопытные пересуды. Шанти не различала ни единого слова, но слышала общий голос. Он напряжённо и чинно исполнял порученное. Изредка внутри голоса раздавалось недовольное перешёптывание, он затихал, а когда кто-то с лёгким раздражением толкал другого – снова набирал силу и погружался в свои дела.

Девочка, стоя посреди этого шумного потока, чувствовала себя совершенно чужой. Она – вынужденная гостья в этом страшном доме. Ощущение безысходности охватывало всё сильнее, обволакивало в клубок тумана. Она не совсем понимала, где находится, как сюда попала. Воспоминания о том, как она очнулась, были осколочными, блуждали где-то на грани сознания и ускользали.

Перед ней стояло трюмо. Зеркало, обрамлённое золотыми колючими стеблями, трепетало под отражением холодного магического света. Кристаллы рубинов, свисающие с его краёв, играли на свету, переливаясь огненными каплями, и заманивали Шанти прикоснуться к ним. Сбоку послышался звук, похожий на треск, и девочка, вздрогнув, снова обратила свой взор на прислугу. Они уронили какой-то ларец и теперь спешили подобрать все ритуальные принадлежности в руки и подолы.

Это вывело Шанти из транса, заставив невольно почувствовать, что за этой суетой скрывается нечто большее. И она прекрасно понимала что. Поняла ещё в лесу, когда наивно спряталась от ведьмы в шкафу. Кто-то боком зацепил трюмо, отчего капельки закачались. Удивительно, но в их звоне она услышала чёткий ритм:

Раз и два, три, четыре.

Раз и два, три…

Рука потянулась к зеркальной глади.

Раз и два…

Она ужасно холодная и гладкая.

Раз и…

Рядом лежала шкатулка с украшениями.

Раз…

Треск.

«Голос» стих.

Шанти секунду посмотрела на паутину трещин и отстранилась. Она едва ли ощущала тяжесть в руке. Шкатулка одним углом зашла в деревянную раму, теперь оставив сквозную дырку. Что-то зашуршало над ухом. Девочка покачнулась и резко вздрогнула.

Вся пелена мгновенно спала.

Туман ушёл и принёс за собой ясность мысли. Шанти ещё раз взглянула на свою руку и с силой метнула коробочку в остатки зеркала, да так, что острый пазл посыпался на столик, а сама шкатулка отлетела в источник «голоса». Девочка склонила голову на грудь и вгляделась в своё отражение.

«Надо найти Морганну. Я помню,