Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

— Смирновой должны звонить после девяти.

— Не звонить!

Игнатов посмотрел на часы.

— Она будет ждать.

— Пусть ждет.

— Если просто оборвать контакт, она решит, что с девочкой что-то произошло.

— Мне сейчас плевать, что она решит.

Игнатов слегка нахмурился.

— Это может заставить ее обратиться в милицию официально.

— Пусть обращается. Нельзя чтобы хоть что-то вело ко мне.

Потапов сел наконец в кресло.

— Никаких встреч. Никаких новых условий. Никаких попыток торговаться со статьей. Все закрыть. Как не было.

Игнатов кивнул.

— Понял.

Игнатов подошел к телефону включил его в розетку и набрал номер. Когда услышал ответ сказал.

— По нашему делу отбой. Никуда не звонить. Ожидать моих дальнейших распоряжений.

Игнатов положил трубку и снова выключил телефонную линию. Взглянул на Потапова.

— Материалы? — спросил тот

— Уже у меня.

— Что там?

— То, чего мы опасались. Мезенцев. Старые бумаги по Энску. Очень много по вашим делам с Каладзе.

Потапов поднял глаза.

— Насколько серьезно?

— Достаточно.

— Копии?

— Да.

— Значит, реально твой пакет ничего не решает.

— Нет. Он был нужен, чтобы понять объем собранного материала.

— Ну и как, понял?

— Да.

— И?

Игнатов посмотрел ему прямо в глаза.

— Если статья выйдет в том виде, который я видел, у вас проблем будет много.

Потапов криво усмехнулся.

— Спасибо. Успокоил.

Он замолчал.

Потом сказал:

— Тем более закрывай все.

Игнатов не шевельнулся.

— А люди?

Потапов поднял на него взгляд.

— Какие люди?

— Которые были задействованы в операции.

Повисла долгая пауза. Потапов посмотрел прямо в глаза Игнатову и усмехнулся.

— Ты мне объяснял, что операция изолирована.

— Изолирована.

— Теперь когда все кому не нужно стоят на ушах, изолируй ее окончательно.

Игнатов смотрел на него.

— Это приказ?

Потапов раздраженно выдохнул.

— Не начинай а.

— Я должен четко понимать задачу, чтобы не ошибиться как с дочерью Смирновой.

Это было сказано почти теми же словами, которые Игнатов говорил ему раньше. Потапов вспомнил. И именно поэтому разозлился еще сильнее.

— Задача такая — зачисти концы, чтобы завтра никто не смог связать эту историю ни с тобой, ни тем более со мной. И чтобы все причастные никогда не смогли ничего никому рассказать.

— Понял.

— Все?

Игнатов не ответил.

— Что еще?

— Девочка.

Потапов замер. Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Что девочка?

— Что делать с ней?

Потапов медленно поднялся.

— Ты меня сейчас о чем спрашиваешь?

— Я просто уточняю задачу.

— Я тебе ее только что поставил.

— По людям задействованным в операции я понял.

— Тогда выполняй.

Игнатов продолжал смотреть на него.

— По ребенку?

Потапов отвернулся.

— Володя, ты сам ее туда втянул. — глухо сказал он.

— Да.

— Теперь сам и решай вопрос.

Игнатов чуть сузил глаза.

— Это не ответ.

Потапов резко повернулся.

— А ты какого ответа от меня хочешь?

Тишина.

— Хочешь, чтобы я тебе вслух сказал, что нужно сделать в этом случае?

Игнатов молчал. Потапов подошел вплотную.

— Не будет такого приказа. — тихо прошипел он. — Не маленький, сам догадаешься.

Еще несколько секунд они стояли друг напротив друга.

— Понял, — наконец тихо сказал Игнатов.

Каждый из них понял эту фразу по-своему. Потапов вернулся к креслу.

— Когда все закончится, доложишь.

— Хорошо.

— И никаких телефонных звонков мне. Вся связь с этого момента только по резервному каналу

— Разумеется.

Игнатов собрался уходить. Потапов посмотрел на него.

— Володя.

Игнатов остановился.

— Да?

— Ты сегодня очень сильно ошибся.

Игнатов спокойно кивнул.

— Я знаю.

— Нет. Ты пока еще не знаешь насколько. Мне теперь эта статья Смирновой вообще до жопы. Пусть печатает. После того, что ты устроил, она сейчас меньшая из моих проблем. Так что иди и зачищай концы.

Игнатов ничего не ответил. Надел пальто и вышел. Дверь закрылась. Потапов остался один. Несколько секунд сидел неподвижно, потом налил воды и выпил стакан до конца. Руки слегка дрожали. Он разозлился на себя и поставил стакан на стол слишком резко так что вода выплеснулась на полированную поверхность.

* * *

Игнатов спустился во двор, прошел между домами и только в соседнем квартале сел в машину. Несколько минут не заводил двигатель. Приказ он понял. Людей, непосредственно осуществлявших похищение, и которых могли опознать, больше не должно было существовать как звеньев, способных вывести на заказчика.

С этим все было ясно. С девочкой ясности не было. Потапов специально не дал ответа, снова возложив все на него. Игнатов сидел в темноте и смотрел через лобовое стекло на заснеженную улицу.

Потом медленно выдохнул.

— Нет.

Сказал это вслух, хотя в машине никого больше не было. Ребенка он не тронет. Это была его операция и его ошибка. Он ее и исправит. Игнатов завел двигатель.

* * *

Стрелки часов сошлись на девяти. Вика сидела в кресле возле телефона. Сумку она так и не разобрала, пальто висело на спинке стула. На журнальном столике стояла чашка чая, которую ей принесла мать.

Сергей Викторович стоял у окна, раздвинув край шторы. Во дворе возле подъезда была видна черная «Волга» людей Вахо. Еще одна машина стояла чуть дальше. Надежда Владимировна сидела на диване, сжав руки между коленями.

Телефон молчал. Прошло несколько минут. Потом еще несколько.

Сергей Викторович подошел к дочери.

— Он точно сказал в девять?

— Он сказал с девяти быть дома и ждать звонка.

— Значит, может позвонить позже.

— Может.

Сергей Викторович снова отвернулся к окну. В половине десятого Надежда Владимировна не выдержала:

— Может, это хорошо?

Вика посмотрела на мать.

— Что хорошо?

— Что не звонят. Может, они… уже отпустили ее.

Никто не ответил.

Надежда Владимировна быстро добавила:

— Ну ведь может быть? Могли оставить где-нибудь, и ее сейчас найдут…

Сергей Викторович тяжело опустился на стул.

— Надя.

— Что?

— Не надо.

Она замолчала. Вика тупо смотрела на телефон. В памяти снова прозвучал голос Вахо:

«Пока они с тобой разговаривают, девочка им нужна живая»

Она вдруг почувствовала, как внутри становится холодно.

— Почему он перестал звонить?

Сергей Викторович внимательно посмотрел на дочь.

— Не паникуй. Час еще не прошел.

— Он сам назначил время.

— Вика…

— Он мне дал десять минут