Выбор Стража - Алвур

– В туннелях ещё не меньше двух сотен гномов из тех, что шли со мной или с тобой. Они должны добить подранков и собраться здесь со временем.

Триан, кажется, был поражён и сконфужен. Буркнув что-то неразборчивое, он пошёл осматривать площадь. С ним увязались трое выживших из отряда Белена. Одного из них я узнал: Франдлин Айво, с недавних пор почти что левая рука Белена. Уж не знаю, что он там сделал, чтобы заслужить подобное расположение… Мне, кстати, тоже надо на площадь – пока тейг пуст, надо найти щит Эдукана. Я взял с собой Горима, который тяжело застонал от усталости, и пошёл к статуе Совершенного. Узнать её было сложно – вся в маслянистом налёте Скверны, лица не видать, но кто ещё может стоять почти по центру площади, как не статуя Совершенного – основателя тейга? Перед ней стоял и Триан, задумчиво сложив руки на груди.

– Наш предок.

– Да, Дюран. А мы покинули этот тейг, наши дома, наших предков. Камень может отвернуться от нас за это.

– У нас не было выбора. Мы не могли отстоять этот тейг, как и многие другие. Порождения тьмы не мастера в бою, но они многочисленны. Иногда мне кажется, что они и вовсе бесконечны.

– Не говори чушь. Нам просто нужно стать сплоченней, чтобы отбросить тварей в самые глубины. Нам нужен король, что поведёт нас по нашим старым подземным путям и сомнёт порождений тьмы. Нам нужен я.

– Слишком много на себя берёшь, братец. Твой отряд был больше моего, но осталась всего дюжина. Как полководец ты никуда не годишься.

– Следил бы ты за языком. Иначе я могу его и укоротить.

– Ты можешь попытаться. Но не здесь и не сейчас. Надо выполнить поручение отца и убираться отсюда. Этот тейг нам пока не освободить.

Я не стал оборачиваться на грозное пыхтение Триана и подошёл к постаменту, над которым возвышалась статуя. Быть может, если бы я хоть на секунду обернулся… Скверна плохо счищалась, зато могла гореть. Да и просто поднесённый факел заставлял её расползаться от света. Я ткнул факелом в Скверну. Занялась она крайне нехотя, и быстро потухла, но большая часть постамента оказалась очищенной от мерзости. Прямо над памятной табличкой о том, кто запечатлен в качестве статуи и за какие заслуги, была выемка под перстень – такой был у каждого из правящей ветви нашего рода. Стоило только вставить его в выемку, как раздался негромкий щелчок и табличка немного откинулась вперёд. За ней оказалась ниша, а в нише лежал старый щит – весь помятый, кое-где даже пробитый, но на нём всё ещё угадывался знак нашего дома. Я достал его из ниши и начал оборачиваться:

– Смотри, Триан, я…

Картина, что предстала предо мной, навсегда останется в моей памяти как кошмар моей жизни: Франдилин подкрался со спины к Триану и вонзил кинжал в горло моего брата. Триан вскинул руки, пытаясь непослушными пальцами ухватиться за рукоять. Я видел его глаза – они были полны боли, непонимания и ужаса. Горин лежал на земле, оглушенный, а Айво кричал что-то в сторону, где стояли наши воины, но я не слышал его.

– ТРИАН!!!

Я бросился к падающему брату, подхватил и уложил на землю. Попытался снять свой браслет, чтобы нацепить на Триана, но не смог – запорный механизм как будто заело. Триан схватил меня за руку, и я успел в последний раз взглянуть в его затухающие глаза. В них не было осуждения, только уходящая боль. И я успел услышать тихий свистящий шёпот:

– Беле… отомссссс…

И глаза брата застыли навсегда.

* * *

Перед глазами отца я предстал в этот же день. Я был скован по рукам, обезоружен и полураздет: штаны мне оставили, но всё остальное забрали – мало ли где убийца может держать нож. Меня ввели в зал заседаний Ассамблеи, где, помимо отца, так же собрались главы знатных домов. Отец… Нет, теперь уже король Эндрин, не смотрел на меня. Его взор был прикован к шлему брата – запятнанный кровью, он лежал у него на коленях.

– Слушается дело по братоубийству. Произошло неслыханное событие: на глазах у воинов, Дюран, предатель дома Эдукан, напал на своего брата, принца-наследника Триана и убил его. Есть ли у убийцы слова, что он может сказать в своё оправдание?

Говорить было тяжело. Меня душила горечь и обида. На себя, на амулет, на Дайлена, который собрал этот амулет, на Айво и Белена, которые это задумали и выполнили, на отца, который не поднимал на меня взор и не хотел слушать:

– Это сделал не я. Айво вонзил кинжал в горло моего брата. У меня не было причин убивать Триана.

– Ложь. Айво и его люди утверждают, что ты набросился на Триана, когда он потребовал отдать ему щит Совершенного Эдукана. Воины, что прибежали на его зов о помощи, утверждают, что ты держался за рукоять кинжала. Более того, ты напал и на Франдилина, пытаясь убить и обвиняя его в смерти Триана. И даже твоего оруженосца им пришлось оглушить, чтобы он не бросился на помощь тебе. Тот кинжал, что ты вонзил в горло принца, так же принадлежал тебе – по сведениям очевидцев, его подарил торговец, что был допущен в Квартал Знати. Так же, принц Белен утверждает, что у него есть сведения о том, что ты давно замышлял убийство наследного принца, ради получения престола. У нас нет никаких сведений в твою пользу и нет оснований доверять тебе. Совет Знати приговорил бы тебя к казни, но слово останется за королём Эдуканом – ты его отпрыск и член его дома.

– Совет Знати не решал казнить Дюрана!

– Лорд Харроумонт, большинство членов Совета высказалось однозначно: вина Дюрана доказана и непомерна.

– Большинство членов совета как раз сомневается в его вине и посему воздержались от голосования.

– Пусть так, но проголосовавших за его вину всё ещё больше, чем…

– Довольно!

Голос отца был тих, но твёрд. Он поднял глаза и посмотрел на меня. Последний раз он был настолько серым и убитым горем, когда умерла мать. Я был ещё совсем юнцом, но помню этот день и это выражение скорби и отчаяния на его лице. Я надеялся не увидеть его вновь, но… Он будто постарел лет на десять. И в его глазах я видел муку и сожаление.