Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

Лэйд. Он сотни раз жал руку констеблю Салливану, хлопал его по крепкому плечу или поддерживал под локоть, когда им двоим случалось основательно нагрузиться в «Глупой утке». Но одна только мысль о том, чтобы прикоснуться к человеку в глухом черном костюме гробовщика, вызывала неуютное чувство в селезенке. Как знать, не донесется ли изнутри крысиный писк?..

– Вы определенно не были живы, когда я в последний раз видел вас.

– Вы имеете в виду тот день, когда мы с вами пережили битву с лилипутами?

– Это были брауни.

– Как вам будет угодно, – согласился Салливан. – Непростая выдалась ночка, а? По правде сказать, я едва не рехнулся тогда. Эти маленькие пищащие ублюдки с бритвенными лезвиями и булавками… Тем вечером я брел домой как во сне. Я три года служил констеблем в Хукахука. Разнимал пьяные драки, патрулировал улицы, гонял китобоев. Захаживал к Маккензи, чтобы поболтать или глотнуть пива. Скажите, он до сих пор продает это ужасное индийское светлое?.. Впрочем, неважно. Я был уверен, что служу в самом скучном, сонном и непримечательном городишке Британской Полинезии. А потом Лэйд Лайвстоун, бакалейщик, сломал весь мой мир к чертовой матери. Небрежно толкнув, точно уронив по неосторожности с каминной полки, проходя мимо.

Лэйд ощутил скоблящую изнутри досаду.

Верно, подумал он. Я втянул тебя в эту историю. И не потому, что в этом была необходимость. Мне просто сделалось скучно. Я устал охотится, я устал рычать по-тигриному. Метаться между огней. Изображать из себя недалекого толстобрюхого увальня в свободное время. Интриговать с папашей Вудманом и его паствой. Мне просто захотелось ощутить чье-то крепкое плечо под рукой. И я не придумал ничего лучше, чем втянуть в свою игру одного из Его болванчиков, будучи свято уверенным в том, что на следующий день тот ничего не вспомнит, что древнее мудрое чудовище милосердно сотрет ему память, как Оно это обычно делает. И вот поглядите, к чему это нас привело…

Салливан улыбнулся. Он побледнел, отметил Лэйд, однако не осунулся и не приобрел той особенной крысиной внешности, что свойственна всем канцелярским клеркам. Правда, нечто крысиное появилось в его глазах. Внимательное, острое. Такого взгляда не было у констебля Эйфа Салливана, которого он помнил.

– Оказалось, что я не Эйф Салливан, которым считал себя без малого тридцать лет, а болванчик, созданный волей древнего чудовища, одна из тех кукол, которых Оно творит, чтобы развлекать себя и своих гостей. Марионетка. Констебль из «Панча и Джуди». Верзила с дубинкой, который возникает на сцене, когда зрители начинают слишком вяло кидать медяки, и колотит всех вокруг. Вы выбили почву у меня из-под ног, мистер Лайвстоун. Но не дали утешения. Вы попросту посоветовали мне вернуться домой и лечь спать, будто речь идет о какой-нибудь ерунде вроде сломанного ногтя. Вы ведь знали, да? Знали, что Он позаботится обо мне, не так ли? Как Он всегда заботится о тех болванчиках, что узнали слишком многое?

– Я думал, Он сотрет вам память, – неохотно признал Лэйд, – так и произошло. На следующий день вы сами рассказывали о том, как в доме миссис Гаррисон на нас напали полчища крыс, помните?..

– В какой-то момент так и случилось, – подтвердил Салливан, – я почти убедил себя, что мы всю ночь сражались с крысиным воинством, а вовсе не с кровожадными маленькими человечками. Рассудок попытался заделать течь, которую я получил при столкновении с реальностью. Но воды натекло уже слишком много. Кроме того…

– Что?

– Это случилось на следующий день, в сумерках. Уличные фонари на Хейвуд-стрит начали работать с перебоями, только потому я и заметил. Небольшое существо, подбирающееся к моему дому и старающееся по возможности держаться в темноте. Небольшое, но определенно хищное, Чабб. Я видел его блестящие зубы. Оно двигалось так, словно выслеживало меня. И оно совершенно точно не было человеком.

Лэйд махнул рукой, на которой не доставало мизинца.

– Восковая кукла, которую оживили коротышки, чтобы поквитаться со своей обидчицей. Впрочем, вы этого не знали.

– Мы, ирландцы, – упрямый народ. Вы можете сколь угодно долго лупить нас по голове, но мы не успокаиваемся, пока не получаем ответы на свои вопросы. У меня набралось слишком много вопросов. И я знал лишь одно место, в котором на них могли ответить.

– Канцелярия, – шепотом произнес Лэйд. У этого слова был отвратительный вкус, острый и обжигающий.

– Канцелярия, – согласился Салливан с безучастным, ничего не выражающим лицом, – я отправился туда, впервые в жизни, по собственной воле. Мне казалось, мои ноги сделаны из мокрого песка. Знаете, за время службы в полиции меня трижды били ножом, но клянусь, эти удары не причинили мне той муки, которую я причинил себе сам, стуча в канцелярскую дверь.

– Вы… Получили свои ответы.

– О да. У них там целая чертова лавка ответов. Я получил свои. Не все из них пришлись мне по душе, некоторые до сих пор рождают во мне ужас и отвращение, но… Это были честные ответы. И я был за них благодарен.

– Значит, вы говорили с ними. С… хозяевами Канцелярии?

– Да, – подтвердил Салливан, не меняясь в лице. – Могу понять, отчего они вызывают у вас ужас, некоторые из них в самом деле… имеют необычные манеры и еще более странные вкусы. Но они вовсе не такие хладнокровные чудовища, какими вы силитесь их вообразить.

– Вот как?

– Скорее, они… – Салливан на несколько секунд задумался. – Древние мудрые крысы. Подумайте сами, Чабб, крысы всегда заводятся среди объедков, кому, как не вам, бакалейщику, знать это. А вы представляете, сколько объедков может породить чудовище, миллионы лет бороздящее мир? И каких?..

– Никогда не задумывался об этом, – солгал Лэйд. – Значит, тот растерзанный человек в вашем доме, он…

Салливан пожал плечами.

– Какой-то мертвец, которого обрядили в мой халат. Должно быть, мертвый бродяга или китобой. Фальшивка. И, верно, изготовленная недурно, если смогла провести даже вас, великого Бангорского Тигра.

Лэйд ощутил на языке хинную горечь.

– Послушайте, Эйф…

Бывший полисмен покачал головой. От его взгляда Лэйду захотелось попятиться, несмотря на то, что в нем не было ничего угрожающего. Только холодная сосредоточенность.

– Не утруждайтесь. Я и без того знаю все, что вы собираетесь сказать. Вы погубили меня, Чабб. Пробудили от того сна, что я привык считать жизнью. Заставили искать ответы. Я нашел их, но они оказались отравленными дарами, которые я с тех пор вынужден нести в себе без надежды на избавление. Теперь я крыса. А крысы и тигры не очень-то уживаются в одной клетке, верно?

Запах тлена и разложения, распространяемый мертвым Уэлчем, показался Лэйду невыносимым. Ему захотелось выскочить прочь, оставив за спиной этого человека с внимательным взглядом. И мертвеца. И призрака в шкафу. И…

…И многие другие вещи, подумал Лэйд обессиленно, вновь ощущая тревожную пульсацию пузыря пустоты в груди. Господь Всемогущий, я бы с радостью оставил весь свой багаж воспоминаний за последние двадцать пять лет, если бы это позволило покинуть Новый Бангор!

И даже воспоминания о Сэнди Прайс?

На миг ему показалось, что это прошептал Доппельгангер из своего укрытия, но нет. Эта мысль была его собственной, просочившейся невесть откуда, через бесчисленные рассудочные слои.

– Так мы с вами теперь враги, Эйф? – устало спросил Лэйд.

Салливан медленно поправил манжеты своего костюма. Удивительно, как даже самые простые и естественные движения приобретают угрожающую окраску, если человек