Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

Левиафан решил, что добьется своего, соорудив никчемный парадокс с монетой? Лэйд с удовольствием представлял себе недоуменную морду чудовища, силящегося понять, что происходит. И каким образом Его парадокс оказался побит другим, куда более изящным и хитро устроенным. А уж там Доппельгангер расщелкает проклятый код и…

…И он наконец пригласит Сэнди Прайс на ужин.

Она, верно, и сама этого мучительно ждет. Почти перестала уделять внимание книгам, вместо этого стала грызть ногти, чего за ней прежде никогда не водилось. Похудела и немного осунулась – знать, села на какую-то новомодную диету, несмотря на все его увещевания. Все чаще глядит в пустоту – он стал ловить ее на том, что она застывает без движения, как статуя, а зрачки расширяются сверх меры. Ну конечно, она ждет. Ждет и волнуется, почему этот толстобокий увалень Лайвстоун медлит.

Лэйду вдруг захотелось услышать ее голос. Не тот, которым она предлагала корицу и консервированную баранину посетителям лавки, другой, смешливый и звонкий, знакомый ему не меньше, чем мелодия колокольчика над дверью.

– Что нынче пишут в газетах? – осведомился он, наполняя чаем вторую чашку. Пытаясь побороть ощущение пустоты, он завел привычку завтракать по два раза, но не ощущал себя сколько-нибудь тяжелее. Иногда ему казалось, что еда, оказавшись в животе, растворяется там, точно туман. – Не почитаете ли вслух, мисс Прайс? Мисс Прайс? Мисс Прайс… Сэнди!

– Ох, простите, Чабб. – Сэнди встрепенулась за кассой, быстро моргая, впопыхах надевая первую попавшуюся улыбку. – Я вас не заметила. Почему-то думала, что вы у себя в кабинете.

В последнее время это делается привычкой, подумал Лэйд, намазывая маслом кусок бисквита. Сэнди то и дело приходилось окликать, да еще по нескольку раз. Правду говорят, когда девушка влюблена, она делается до крайности рассеянной, но это уж как-то чересчур. Будь я проклят, если сегодня же не соберусь с духом и не приглашу куда-нибудь. Этот чертов спектакль всех нас сведет с ума!

Доппельгангер, сидящий в кабинете, послал ему вялый одобрительный жест.

– Вперед, тигр!

Сэнди расправила на коленях газету и откашлялась.

– Итак… Сегодня утром наша отважная полиция совершила облаву на логово рыбаков в Клифе, благодаря чему семерых из них удалось задержать на месте. Кроме того, пресечь в рыбные притоны острова поставку по меньшей мере семисот фунтов тунца и стерляди. Наши отважные полисмены исправно делают свою работу и будут награждены в соответствии с… Как думаете, Чабб, констебль Кроуфорд тоже участвовал в облаве?

– Что? В облаве? – Лэйд пренебрежительно фыркнул. – Кто бы его взял? Для этого нужда сила, норов. А у вашего Кроуфорда руки как тростинки.

– И вовсе не как тростинки! – возразила Сэнди, смутившись. – В юности он играл в теннис и крикет, кроме того…

– Кроме того, он хлюпик и слюнтяй, – буркнул Лэйд. – Вот увидите, не пройдет и недели, как он отчалит из Нового Бангора, обгоревший на солнце и мающийся желудком от здешней кухни. И поделом! Здесь, в Новом Бангоре, не пансион, нет, мисс! Здесь фронтир Британии в дикой Полинезии, здесь джентльмен должен уметь постоять за себя! Ну, читайте дальше.

– Фабрики Коппертауна наконец освоили производство нового красителя, именуемого кармином Калахоа. Данный краситель добывается из высушенных панцирей местного рачка cochinella pacifica, обитающего на прибрежных зарослях тамариндового мха. Панцири насекомых, будучи растерты в особых железных мельницах, образуют плотный пурпурно-алый порошок, который затем вымачивается в растворе винного камня и прогоняется через паровой экстрактор системы Гиббса. По заверениям инженеров, этот краситель практичен, недорог и удобен в быту… Ну, как по мне, это не самый красивый оттенок, – Сэнди поморщилась, – мне всегда казалось, синий цвет глубже и красивее…

– Хвала Медноликому! – без энтузиазма отозвался Лэйд, подбирая пальцем бисквитные крошки и украдкой подмигнув Доппельгангеру.

Тот отчего-то с утра был не в духе. Сидел за столом в кабинете, сгорбившись, и что-то бормотал себе под нос.

– Лэйд Лайвстоун, Лэйд Лайвстоун… Черт. Что-то не складывается. Не понимаю… Лэйд Лайвстоун…

Бедняга, посочувствовал ему Лэйд. Небось вновь пытается разобрать злосчастный шифр, напрягая все свои изощренные извилины. Не буду его отвлекать, пусть…

– Что-то еще, мисс Прайс?

– Городской совет по благоустройству сообщает, что на центральных улицах Майринка и Айронглоу начата установка новых гальванических фонарей производства Бирмингемского чугунолитейного завода «Хейнс и Кардифф». Каждый фонарь снабжен прочным чугунным основанием и будет служить источником яркого света в ночные часы. Господин Эллингтон, заведующий городскими коммунальными работами, выразил надежду, что это нововведение окажет «благотворное влияние на вечерние променады граждан», а также «внесет дополнительное чувство спокойствия и уверенности в общий облик улиц». Зажжение фонарей будет производиться ежедневно ровно в восемь часов вечера, под наблюдением специально назначенных городом работников. Испытания уже показали, что яркость новых ламп позволяет ясно различать даже мелкие детали на расстоянии более тридцати ярдов… Ну не знаю, Чабб, лично я всегда спокойнее себя ощущаю, если слышу неподалеку шаги полисмена. – Сэнди улыбнулась чему-то, но быстро спохватилась. – Ну, про фонари читать не интересно. Наверняка и результаты общественных слушаний по ирландскому вопросу вас тоже не сильно интересуют. А вот это… Ого!

– Что такое?

– Небывалая находка! Чудодейственная монета лечит все болезни! Магический соверен!

Лэйд ощутил, что крошки съеденного бисквита превращаются в подобие колючих морских мин, дрейфующих в желудке.

– Простите?..

Сэнди с готовностью зашелестела газетой.

– Ага… Так и знала, что вас это заинтересует. Итак… Не далее как вчера нашу тихую колонию потрясло открытие, которому ученые уже пророчат место в анналах науки, как необъяснимому и в высшей степени загадочному. На раскопках близ холма Каури рабочие-полинезийцы сделали странную находку – золотой соверен времен Георга Третьего. Эта монета, конечно, не может похвастать музейной редкостью, и нам оставалось бы лишь порадоваться за рабочих, получивших небольшую прибавку к жалованию, однако инженер, присутствовавший при земляных работах, обнаружил странность, которую впоследствии подтвердила аппаратура, – данная момента испускает излучение невыявленного спектра, вероятно эфирной природы. Это излучение благоприятно воздействует на человеческий организм, в кратчайшие сроки излечивая такие досаждающие обывателю болезни, как мигрень, слабость, головокружения, рахит, дифтерию, корь, коклюш, малярию, ревматизм, водянку, диарею и многие другие болезни. Все эти поразительные вещи сообщил нам читатель, пожелавший остаться неизвестным, но хорошо осведомленный о ходе исследований.

Лэйд ощутил горячую дрожь, поднимающуюся по позвоночнику. Ощущение пустоты, с которым он боролся в последнее время, вдруг навалилось с новой силой, грозя сокрушить его. Смять, разорвать на части. Это… Этого не может быть.

Пшеничные брови Сэнди дрогнули несколько раз – признак крайнего изумления.

– Ого, Чабб! Вы только послушайте… Никто не знает, какого рода чудеса старая монета приберегла про запас, как не знает и того, каким образом она будет пущена в ход. Однако пытливые читатели уже сейчас могут приобщиться к ней – как нам стало известно, на бирже Нового Бангора размещены «Акции Древней монеты», которые уже сейчас демонстрируют устойчивое…

– М-мисс Прайс, позвольте, пожалуйста, газету, – произнес Лэйд скрипнувшим, как еловая стружка, голосом, – б-благодарю.

Он попытался найти рубрику биржевых новостей, и это было нелегко – невесомые газетные листы словно налились свинцом. А может, это его пальцы, проникнутые ядовитой