Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

– Листай, чтоб тебя! – нервно крикнул Доппельгангер, выглянувший из кабинета. – Черт побери, кто бы мог подумать… Какая нелепица… Монета-чудотворец… Кому только это могло прийти в…

Лэйд открыл газету на нужной странице и повел вниз палец, отыскивая знакомую строку. «Акции Дастера», «Акции Дуранго и Ко», «Акции Дарли и Дарли»… Черт, сколько их здесь! До какой поры, скажите на милость, люди будут падки на аккуратно нарезанную бумагу? Морок Левиафана, заставляющий их играть в игру, правила которой выдумываются на ходу, а очередность хода определяет случайность. Как это глупо, как нелепо, как…

Его ноготь уперся в «Акции Древней монеты».

Лэйд ощутил, как пустота ворочается внутри него, захлестывая, как злое море, ворвавшееся сквозь пробоину в борту корабля, захватывает все новые и новые отсеки. Предплечья, бедра, живот…

– Скажи мне, что глаза меня подводят… – пробормотал он.

Доппельгангер хищно оскалился.

– Не хочу тебя расстраивать, старина, но, кажется, мы только что пропустили хороший встречный хук, – процедил он. – Может, Его Величество Левиафан не любитель тонких фокусов, но боксирует Он все еще отменно!

– Скажи мне, что…

– Ни черта не подводят! «Акции Древней монеты» торгуются по три фунта шесть шиллингов за штуку. Это… двести тысяч процентов за один день… Чертова бульварная газетенка!

Они уставились друг на друга, не зная, что сказать. И Лэйд отчетливо ощутил общую мысль, которая передалась из одной головы в другую, точно радиоволна меж двух аппаратов Попова.

– Господи боже… – пробормотал он. – Что же стало с Уэлчем?

Заставив Сэнди испуганно вскрикнуть, он смял газету и выскочил из лавки, не захватив ни котелка, ни трости.

* * *

Домишко, в котором Уэлч снимал комнату, располагался на Лемер-стрит, что на западной оконечности Миддлдэка, Лэйд бывал у него раз или два, поэтому сносно помнил дорогу. Это расстояние можно было покрыть на кебе за каких-нибудь пять минут, но он был слишком возбужден, чтобы искать свободный экипаж. Разлившаяся по телу пустота жгла, как царская водка.

Бегущий шестидесятилетний джентльмен плотной комплекции – весьма удручающее, даже грустное зрелище, но в жестокосердном Хукахука, никогда не пытавшемся скрывать свой грубый нрав за напускными викторианскими приличиями, его импровизированный спринт вызвал лишь смешки, пересуды и недоуменные возгласы. Что ж, не так уж часто на Хейвуд-стрит можно увидеть, как почтенный Чабб, владелец «Бакалейных товаров Лайвстоуна и Торпа», почетный член Хейвудского треста, улепетывает словно кролик…

Прохожие испуганно шарахались в сторону, и даже грузовые автоматоны, эти невозмутимые труженики, шествующие с тяжелой поклажей, предпочитали уступить ему дорогу. Иное дело – уличные мальчишки. Наделенные инстинктами фокстерьера, жадные до зрелищ, они охотно присоединились к погоне, образовав вокруг Лэйда не то охотничью свору, не то конвой, даже на бегу не прекращая обмениваться замечаниями, которые сами наверняка считали потрясающе остроумными:

– Внимание, внимание! «Корнуэльский товарный» прибывает на станцию с опозданием в три минуты! Отойдите от перрона!

– Единственный в мире скаковой бегемот! Каков аллюр!

– Йойкс! Йойкс[99]! Подгоняйте собак, парни!

– Старик развел пары! Поберегись-ка! С дороги!

К счастью, на Уилкс-стрит они встретили дохлую лошадь, которую сочли более интересным и заслуживающим внимания зрелищем, так что к дому Уэлча Лэйд прибыл уже без свиты. Удивительно, но пробежка в две с половиной мили не вымотала его так, как он сам ожидал, – сердце, хоть и колотилось в ритме квикстепа, не норовило выпрыгнуть из груди. Он даже не выбился из дыхания. Возможно, это пустота облегчила мой вес, подумал он, судорожно нащупывая дверную ручку, еще немного, и я сделаюсь легким, как воздушный шарик…

Где-то сзади пыхтел Доппельгангер. Несмотря на свою нематериальную природу, он порядком отстал и тяжело дышал. Как это, в сущности, забавно – выдохшийся призрак… Впрочем, о том, что он отстанет, можно было не беспокоиться – невидимая веревка надежно держала его на привязи.

– Уэлч! – крикнул Лэйд, распахивая дверь. – Вы здесь? Уэлч!

Дом ответил ему тишиной. Это был дешевый двухэтажный домишко из числа тех, что во множестве произрастают на окраине Миддлдэка, похожие на замшелые булыжники. И комнаты внутри него были именно такими, какими представляются дешевые меблированные комнаты, сдающиеся за шесть шиллингов в неделю, – затхлые сырые коморки, пропитанные нездоровым мшистым запахом. Серый налет на стенах, на потолке, даже на полу, мебель, похожая на осклизлые кости каких-то вымерших морских гадов…

– Уэлч!

– Не надсади глотку, – буркнул запыхавшийся Доппельгангер, – он здесь. Вторая комната справа.

Комнатушка Уэлча мало чем отличалась от прочих. Разве что запах…

В своей лавке он старался не допускать такого запаха. Так пахнут испорченные продукты. Целая груда разлагающихся плодов, жадно пожираемых плесенью.

– Уэлч!

Он лежал на кровати, скорчившись, точно от холода. Лэйд мгновенно узнал этот костюм, некогда вполне приличный, но пришедший в совершеннейший упадок. Первым делом Уэлч купил новый, чесучовый, вспомнил он, но разыгралась какая-то страшная аллергия…

– Уэлч… – прошептал он, опасливо приближаясь к телу, уже зная, что увидит.

Ему приходилось наблюдать самые неприглядные картины. Людей, которых растерзали мышелюди-веспертиды, аргопельтеры или кинокефалы. Но Уэлч выглядел куда хуже. Он был человеком, которого растерзало само время.

Почерневшая кожа на лице напоминала заскорузлый полусгнивший ботинок, потрескавшийся и лопнувший во многих местах. Распахнутый в беззвучном крике рот – трухлявое дупло в старом дереве. Зубы – желтые пластинчатые грибы, вросшие в древесину. Глаза успели высохнуть, превратившись в крошечные кусочки сухой смолы, в которых уже невозможно было прочесть выражения. Но поза, в которой навеки окоченело древнее тело, была достаточно красноречива, чтобы понять – несчастный Уэлч умирал в муках, сознавая, что с ним происходит. Быть может, кричал, прежде чем его голосовые связки высохли и полопались, как бечевки. Может, звал на помощь. Бангорского Тигра, отважного воителя и защитника…

Доппельгангер нервно хихикнул:

– Похож на финик, пролежавший год в углу за сундуком, а?

– Только взгляни на него…

– Чего еще ожидать? Мы разбили его проклятье на двести сорок частей, а потом каждая его часть усилилась в две тысячи раз. Его убило временем. И я надеюсь, в твоей голове сохранилось достаточно мозгов, чтобы не запускать руку ему в карман. Я не хочу, чтобы эта дрянь, убившая его, привязалась ко мне… то есть к нам.

– Эта монета опасна. Кто-то другой может найти ее, и тогда…

– Тогда он придет к тебе за помощью, и мы опробуем еще пару занятных идей. – Призрачное лицо Доппельгангера исказилось от раздражения. – Иногда ты напоминаешь мне не тигра, а несмышленого котенка!

Лэйд не нашел в себе силы возразить. Мертвый Уэлч выглядел несуразно фамильярным, будто, ухмыляясь, вопрошал: «Вот так штука, мистер Лайвстоун, а?» Лэйду сделалось не по себе. Ему вдруг показалось, что его собственное тело стало невесомым, бесплотным, вязким, как туман. Что если он обопрется о стену, то провалится сквозь нее. Что у него нет ни массы, ни границ. Что…

Доппельгангер внезапно заскрипел зубами.

– Ах, черт… Ты слышишь?

– Что?

– Шины! Локомобиль под окнами!

Теперь он и сам как будто слышал тонкий свист каучуковых колес.

– Что с того? – вяло спросил Лэйд. – Даже если это полиция, едва ли они станут…

– Это