Материя. Том 2 - Константин Сергеевич Соловьев

оружии, не так ли? Если в разгар ожесточенного боя выяснится, что одна сторона палит из настоящих ружей, а другая вооружена игрушечными, которые и стрелять-то не умеют, это превратит все побоище в фарс. Про ваше оружие я ничего не хочу сказать, тот револьвер, которым вы орудуете, самая настоящая гаубица. Но вы хоть раз задумывались о том, каким оружием сражается против вас Левиафан?

Странный вопрос, который наверняка таил в себе подвох.

– Преимущественно зубастым, – раздраженно бросил Лэйд, – или с когтями. К чему вы это?

– Я говорю не о существах, которых Он создал. Даже если они по своей натуре вечно голодны и испытывают слабость к человеческой плоти, это еще не делает их орудием в чьих-то руках. Вы задумывались о том, что все ваши победы и поражения в этой затянувшейся войне, ведущейся на истощение много лет, подчинены не тактическим сообразностям, а одним только случайностям?

– Вздор!

– Вы так считаете? Смотрите сами… Каждая ваша стычка с Ним определяется цепью случайных событий, которые могли бы не произойти, но по какой-то причине все же произошли, предопределив победу или поражение. Бочка со скипидаром, так кстати оказавшаяся рядом, когда вы схватились с восковой куклой покойной миссис Гаррисон, – счастливая случайность, спасшая вам жизнь. Мистер Герни, тоже покойный, которому вздумалось собрать у себя разом целую свору охотников на Левиафана и тем призвать из глубин мистера Бредбедла – трагическая случайность, едва не стоившая вам жизни. Подсказка Дадди, настигшая вас во время игры в загадки с мистером Бредбедлом, – вновь счастливая случайность. Автоматон, выбравший именно день визита мистера Торпа для того, чтобы взяться за Диккенса, – снова трагическая случайность. Мисс Прайс, которая не должна была прийти, однако пришла, явив собой приятную неожиданность и в очередной раз вытащив вас из крупных неприятностей, – счастливая…

– Я вижу, к чему вы ведете, – прорычал Лэйд, – крысиная болтовня!

Салливан наклонил голову, разглядывая его, – еще одна привычка, которую Лэйд машинально отметил как новую.

– Случайности, Чабб. Вы не можете отрицать, что прямо-таки окружены случайностями. Счастливые случайности, трагические случайности, удачные случайности… Вы наблюдательный человек, вы давно должны были заметить. Вы объявили Левиафану войну насмерть – и он явился на нее с игрушечным ружьем. Он бомбардирует вас не пулями, а злонамеренными случайностями, превращающими разгромное поражение в блистательную победу, и наоборот. Он словно забавляется, подкидывая монетку, чтобы определить вашу судьбу. Разве так сражаются с достойным противником?

Пустота в груди Лэйда приобрела новое свойство – сделалась липкой и затхлой вроде той, что наполняет заброшенные дома и старые погреба. Кажется, он даже ощутил слабый шелест паутины.

Случайности.

Он не замечал этого, но, быть может, только потому, что сам запретил себе это? Торп по какой-то причине знал азбуку сигналов Бодо, а ведь это, пожалуй, странно. Вудман наградил его двойником именно в тот момент, когда он бился над расшифровкой кода. И это тоже совпадения. Но тогда…

Тогда получается, что чудовище в самом деле играет с ним. Так опытный шулер небрежно бросает вслепую карты, сражаясь против дерзкого новичка, он знает эту колоду так хорошо, что нет необходимости в них заглядывать…

– Уходите, Эйф, – тихо произнес Лэйд, – и передайте полковнику, что я не стану с ним встречаться. Тигру с крысой не о чем говорить.

– Хорошо, – неожиданно легко отозвался Салливан, разворачиваясь к двери, – тогда бывайте, Чабб. Я думаю… Я думаю, мы с вами время от времени будем встречаться. В сущности, это ведь очень небольшой остров…

Он дошел до дверей, когда Лэйд вдруг спохватился.

– Эйф!

– Да?

– В тот вечер… Вы спросили меня – что такое Канцелярия, помните?

Салливан кивнул.

– Да. Я помню. Вы ничего не ответили.

– Кажется, у вас появилась возможность самому ответить на этот вопрос. Что бы вы ответили самому себе? Что такое Канцелярия, Эйф?

Салливан провел рукой по черному пиджаку. В этом не было никакой необходимости, ткань была особенного свойства, не мнущаяся и не пачкающаяся, но, верно, он сохранил эту привычку с тех времен, когда был человеком.

– Представьте себе высохшее море, Чабб. Ложе из острых камней и изгнивших водорослей. Представьте себе спящее чудовище. Оно настолько огромно, что вы скорее сойдете с ума, чем сможете вообразить его истинный размер. Оно заснуло и спит уже много тысячелетий, а может, миллионы лет. Оно не знает, что море вокруг него давно высохло, оно вообще многого не знает о существах, которые облепили его со всех сторон, соорудив на спине из мелкого сора и ракушек свои хрупкие города. Но время от времени по его спине проходит дрожь. Иногда мелкая, сродни обычному подергиванию, иногда злая, больше похожая на судорогу. Чудовищам ведь тоже снятся сны. Беспокойные сны. Когда-нибудь чудовище проснется, дернется всем телом, и все эти города-ракушки окажутся раздавлены всмятку. Поэтому старые мудрые крысы неусыпно несут дежурство во мраке вечной ночи, свой извечный крысиный караул. Денно и нощно они нашептывают сказки на ухо спящему чудовищу. Древние крысиные сказки, которые передаются в их роду многие, многие годы. Зачастую им приходится додумывать их на ходу или сочинять новые, потому что останавливаться нельзя, ни в коем случае нельзя…

Лэйд хотел задать вопрос, но обнаружил, что бессилен это сделать, – все слова, что были в его распоряжении, отчего-то потеряли те особые крючки, при помощи которых сцепляются друг с другом, обратившись грудой железного лома.

– Недавняя судорога была крупнее предыдущих. Ее почувствовали не только чуткие крысиные носы. Она быстро пошла на спад, катастрофы не произошло, однако… – Салливан усмехнулся. – Мы не знаем, когда ждать новую и что она нам принесет. У некоторых чудовищ в почтенном возрасте очень хрупкий сон… Ну, доброго вам вечера, Чабб. В следующий раз не выходите из дома без шляпы, погода нынче безумно жаркая!

* * *

Лэйд вернулся в лавку разбитый, точно после приступа малярии.

Не было сил отвечать на проказы резвящегося Диогена. Не было сил принимать покупателей. Благодарение Богу, вечерний наплыв покупателей уже миновал – Сэнди справилась с ним без его участия. Не было сил даже предаваться отчаянию, помимо жгущей нутро пустоты Лэйд ощущал лишь холодное оцепенение.

Ах, Эйф, Эйф… Я ведь сам подтолкнул тебя к этому. Скормил, точно ребенку, то, что хуже лжи, – часть правды. И это оказалось тебе не по нутру. Ты отправился искать ответы – и нашел их. На свою беду. Я собственными руками вырастил из тебя врага – расчетливого, умного, смелого…

Вероятно, глухая тоска, терзающая его нутро, отдавалась и в Доппельгангере, потому что тот морщился, как от зубной боли.

– Брось грызть сам себя, – пробормотал двойник, не скрывая раздражения, – похож на старого пса с костью! Смотреть тошно!

Лэйд только хмыкнул. Час назад, выбравшись из шкафа, тот являл собой весьма жалкое зрелище. То и дело крутил головой, словно ожидая, что из-под земли выскочат новые крысы в черных ливреях и защелкают зубами…

Напрасные опасения. Подобно деятельному шумному толстяку, уставшему за день, Миддлдэк с наступлением сумерек начинал быстро впадать в дремоту и клевать носом, отчего его улочки, напоминавшие бурлящие реки, превращались в неспешные медленные ручьи. По дорогам то и дело проносились локомобили, но и они утеряли извечную дневную суетливость, двигаясь будто бы нехотя,