Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Она успела сказать: «О!..» – после чего рванулась вперед.

Пен вошел следом и закрыл дверь.

– Говорите тише, – предупредил он.

Лежавшая на кровати женщина повернулась к ним. Усталость на ее лице сменилась паникой, когда она вскочила на ноги и протянула руки, схватив Никис.

– О боги, Никис! Они тоже тебя поймали? Я думала, ты в безопасности в Орбасе! О боги, нет…

Крепость взаимных объятий выходила за рамки простой физической силы, и Пен стоял рядом в смущенном молчании. Ему никогда не пережить подобного воссоединения, ведь его мать уже три года лежала в холодной земле далекой страны, которую он теперь едва ли мог назвать домом. Из глаз Никис вновь потекли слезы, пусть и не те, что прежде. А может, и почти те.

– Нет, нет, я не пленница, – выдохнула Никис в ухо матери, пока они обе лихорадочно ощупывали друг друга, словно желая убедиться, что живы, здоровы и полны надежды. – Мы пришли, чтобы вытащить тебя отсюда.

– Что? – Идрена выпрямилась, хотя и продолжила держать дочь за плечи.

Пенрик с улыбкой шагнул вперед, осознавая, что первыми его словами предполагаемой теще едва ли должны стать: «Раздевайтесь, быстро!»

– Я очень рад познакомиться с вами, мадам Гардики. Я… – Он поспешно отбросил все сбивающие с толку и не относящиеся к делу титулы, – друг Никис, Пенрик.

Никис посмотрела на него.

– Да, – согласилась она. – Так и есть.

Мадам Гардики одарила его растерянной улыбкой, напомнив Пену о фальшивой сердечности, с которой они обошлись с мастифами Ксарре. Он положил на умывальник очки, кинул на кровать свой мешок, выбрался из драпировок и снял с шеи синий шарф.

– План такой: мы с вами меняемся одеждой. Вы идете с Никис. Две паломницы вошли – две паломницы вышли. Я остаюсь в вашей камере и притворяюсь вами так долго, как только смогу.

– Но как вы выберетесь?

– У меня есть план.

Нет у тебя никакого плана, фыркнула Дез. Дальше – сплошная импровизация.

– Он справится, мама, – сказала Никис.

Пен надеялся, что воодушевляющая уверенность в ее голосе была настоящей.

– Он?.. О.

Она отступила на шаг, а он продолжил раздеваться, сняв пояс и стянув через голову платье. С учетом скромного свободного платья Ручии они не стали возиться с накладной грудью. Пен уже разделся до нижнего белья, когда сообразил, как странно выглядит со стороны. Небесно-голубые глаза сверкают на красном лице, на затылке – черный пучок, на груди – золотистая поросль, коричневые руки и голени – но молочно-белые бедра и торс.

К счастью, Никис взяла на себя задачу уговорить мать раздеться.

– Все в порядке, мама. Пен – целитель.

– Да, а я – жена военного, но никогда не видела ничего подобного. – Судя по всему, план побега не вызвал у нее вопросов – в отличие от Пена. – Говоришь, целитель? Он выглядит слишком молодо.

– Мне почти тридцать один, – сообщил Пен, дожидаясь возможности вручить ей свою одежду. Его туловище было уже и длиннее, но седонийский стиль это допускал. Никис раздела мать до нижней рубашки и кинула Пену ее платье, в ответ забрав платье Ручии.

В пятьдесят Идрена Гардики оставалась привлекательной женщиной; очевидно, в двадцать она была ослепительной красавицей. Неудивительно, что старый генерал увлекся ею. Не говоря уже о юном офицере Родоа до него. В распущенных черных волосах виднелось всего несколько седых прядей, а Пен не снимал с головы драпировку, и потому с подменой не должно было возникнуть проблем. Завязать волосы в пучок – секундное дело. И, по крайней мере, они угадали с цветом кожи. Черты Идрены были более резкими, чем у Никис, пусть и не такими, как у Пена, но зеленые очки многое скроют. Лиф платья Ручии будет пышнее, но не намного. Даже в сабо Идрена окажется на пару дюймов ниже Пена, но если им удастся по пути к выходу избежать встречи с двумя служительницами, что приветствовали их на входе, и они наймут другого погонщика осла, чтобы спуститься вниз, все получится. Пен старался говорить как можно меньше. Сверить, сверить, сверить…

– Расскажите мне о том, как проходил ваш день, мадам Гардики. Я должен знать, чего ждать.

– Преимущественно в страхе и скуке. Я провела здесь три недели – отмечала дни на стене в незаметном месте, за кроватью. Пятеро богов, Никис, как тебе удалось так быстро сюда попасть?

– Нам помогли. Скоро ты сама увидишь, кто именно. Остальное я расскажу тебе позже.

– Вам приносят подносы с едой? – спросил Пен. – Кто?

Идрена кивнула.

– Да, трижды в день. Меня не морили голодом, разве что информационным. Я лишь слышала, еще дома, что Аделиса арестовали в Патосе и… дорогая Мать, будь милосердна, его правда ослепили? Потому что люди, явившиеся, чтобы меня арестовать, сказали, что он сбежал в Орбас, а про тебя никто ничего не слышал, и во всем этом не было никакого смысла. – Никис помогла ей надеть через голову платье Ручии. – Дорогая, я буду спотыкаться об этот подол.

– Нет, мы принесли обувь. Продолжай.

Идрена просунула руки в широкие рукава и продолжила:

– Посвященная приносит поднос, но ее всегда сопровождают две крупные женщины, которые не принадлежат Ордену. Никто из них не говорит со мной, хотя мне кажется, что посвященной любопытно.

– Всегда одни и те же женщины? – спросил Пен.

– Обычно.

– Значит, они поймут, что я – не вы, если приглядятся?

– Да, наверное… – Она окинула его взглядом, пока он завязывал на талии ее пояс. – Да. Хотя в целом из вас получилась убедительная женщина.

– У меня есть опыт. – Пен поморщился. – Когда они вернутся?

– На закате.

– К этому времени вы обе уже будете рядом с Гурой. Возможно, мне удастся одурачить их во время первой трапезы. А может, не только первой.

– Как ты нас догонишь? И где? – спросила Никис. В ее голос прокралась тревога.

– В Акилаксио, я надеюсь. – Это был более крупный порт, дальше от Гуры по седонийскому побережью. – Но если Боша найдет вам подходящий корабль на север, не ждите меня. Двигайтесь дальше. Возможно, я присоединюсь к вам только в Орбасе.

– Мы едем в Орбас? – слабым голосом спросила Идрена.

– Да. Аделис поступил на службу к герцогу Джурго, – ответила Никис.

– Ему лучше? Но что… – Она умолкла, когда Никис принялась собирать ее волосы в пучок.

– Его зрение восстановилось, хотя на лице остались шрамы.

– Едва ли такое возможно.

– Это была магия.

– Да, но…

– Я имею в виду, настоящая. Пен