Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Идрена закатила глаза, покосившись на Пена.

– Где ты его нашла?

– Это он нас нашел. Долгая история, и я расскажу ее тебе позже.

Она заставила мать сесть на кровать и, опустившись на колени, стала надевать на нее высокие сабо.

– Ах да, не забудьте это, – сказал Пен, снимая с шеи кошелек на ремешке. Он надел его на шею мадам Гардики, и та одарила Пена изумленным взглядом, ощупав и взвесив на ладони тяжелый кожаный мешочек. – Если, упаси боги, вы с Никис разделитесь, у вас должны быть деньги.

– Но что останется вам?

– У меня есть пояс с деньгами. – В узкой полоске ткани хранились остатки щедрого дара герцога Джурго. – И еще один – у Никис. Мы действительно подготовились. – И это очень им помогло, хотя повезло, что не пришлось потратить все на взятки. Пока. – Наверное, есть смысл спрятать ремешок под шарфом. Я так и сделал.

Он вручил ей кусок синей ткани, которой она обмотала шею, спрятав кошелек в корсаж платья.

Наконец двойное превращение завершилось. Никис обошла свою мать кругом.

– Не так уж и плохо. – Нахмурившись, она оглядела Пена. – Ее можно принять за тебя, издали. Но не уверена, что тебя можно принять за нее.

– Это не ваша забота. Вам достаточно своих. Доберитесь до Орбаса прежде, чем Метани узнает о вашей пропаже.

– О, вы думаете, за всем этим стоит старик Метани? – Глаза Идрены за зелеными стеклами сузились. – Вполне вероятно.

Пен подтолкнул обеих женщин к двери.

– Мадам Гардики, было очень приятно с вами познакомиться. Полагаю, вскоре мы снова увидимся.

Она было запротестовала, потом вскинула руки, бормоча:

– «Через стену, парни, за мной!» Опять.

Очевидно, эти слова имели для нее какое-то личное значение. Пен надеялся, что позже услышит эту историю.

Никис встала перед Пеном, мрачно глядя на него. Прикусила губу. Сделала глубокий вдох.

– Я тоже категорически запрещаю допускать, чтобы тебя убили. Имей в виду.

Именно так женщины говорят: «Я тебя люблю», – не говоря: «Я тебя люблю»? Пен решил, что да.

Ухмыльнувшись, он коснулся рукой сердца, подыгрывая ей. Потом дважды приложил к ее губам свой большой палец, благословляя.

– Да охранит тебя на пути наш бог. И Его родственники.

Когда он закрыл и запер за ними дверь, камера показалась очень тихой и пустой.

XII

Когда она вывела свою мать в тусклый голубоватый коридор, благословение богини по-прежнему бурлило в ее венах, словно игристое вино. Никис сурово напомнила себе, что окутывавшая ее воодушевленная уверенность не должна была перейти в самоуверенность, потому что в таком случае она возьмет больше, чем ей дали. Но все равно с трудом подавила иррациональное желание улыбнуться.

Идрена передвинула зеленые очки на кончик носа и посмотрела поверх них.

– Как он видит в этой штуке?

– Снаружи будет лучше. Там их и полагается использовать, – шепнула в ответ Никис. – Хотя Пен может видеть в темноте. Это одно из его полезных умений.

Идрена оглянулась на дверь, замок которой щелкнул, очевидно, сам по себе.

– Я должна узнать больше про этого странного молодого человека.

– И узнаешь, – уверенно пообещала Никис, – когда мы окажемся там, где сможем поговорить. А пока не говори ни с кем, если в том нет крайней нужды. Не спеши и не медли. Пен сказал – а может, это была Ручия, – что мы должны идти так, словно заказали ужин в деревенской таверне и не хотим на него опоздать.

Идрена кивнула.

– Кто такая Руч… не важно. Позже.

Никис провела их тем же путем, которым они пришли, за исключением неправильных поворотов. Во дворе священного источника смотрительница была занята последними прибывшими паломницами. О женщине с четырьмя дочерями напоминали только лужи вокруг лохани, которые высыхали медленнее теперь, когда вечерние тени сгустились на плитках. Никис с матерью торопливо прошли мимо гобелена в обратную сторону. Идрена искоса бросала на него взгляды, потом протянула руку, чтобы коснуться.

– Хм. Быть может, хорошо, что Аделис не явился меня спасать.

В переднем дворе Никис расписалась в книге. Шелковистые собаки не проявили к Идрене никакого интереса. А вот обутые в сандалии ноги Никис они пощекотали своими язычками. Никис не знала, была ли причина в сохранившемся гейсе Пена или запахе богини, но когда она ушла, собаки заскулили от разочарования.

Затем через подъемный мост, под добродушными взглядами вооруженных посвященных мужчин, которые его охраняли. Никис напомнила себе, что это не конец их побега, а лишь первая его часть, хотя Идрена испустила долгий выдох, когда они ступили на гравий.

Никис сразу направилась к стоянке ослов. Пока они спускались по извилистой дороге, Идрена, поправив очки, смотрела по сторонам, пряча тревогу. Спуск длился невероятно долго, дольше, чем подъем. Конечно же, им только так показалось. Вся восточная сторона острова лежала в тени к тому времени, когда они нашли Боша, который сидел с их багажом под стеной того же дома, что и прежде.

При их приближении Боша поднялся и вежливо поклонился, хотя и не коснулся рукой сердца. Очевидно, этот загадочный жест предназначался только Танар и госпоже Ксарре.

Идрена опасливо остановилась, моргая, как и большинство людей при виде странных черт альбиноса. Никис поспешно представила их друг другу:

– Мама, это мастер Суракос Боша, секретарь леди Танар. Он нам помогает, благодаря любезности госпожи Ксарре.

– Мадам Гардики. Рад встрече. – Негромкий голос звучал ровно и элегантно. Никис вновь задумалась, откуда Боша был родом.

– О. – Ее мать расслабилась и кивнула в ответ. – Да, теперь я понимаю. В своих письмах из Тасалона Аделис упоминал вас, мастер Боша. – И добавила, повернувшись к Никис: – Не то чтобы он часто мне писал. Уверена, что причина была не в сломанных пальцах, хотя в таком случае он мог бы воспользоваться услугами писца.

– Я знаю, что он писал тебе из Патоса. Я его заставила.

– О, это все объясняет. Спасибо, дорогая.

Боша посмотрел вверх, на едва различимые синие крыши ордена, отражавшие последние лучи солнца. Когда тюремщики принесут узнице ужин?

– Предлагаю сначала покинуть Лимнос. Все остальное может подождать.

– Да, – пылко согласилась Идрена.

Боша взял на себя роль носильщика багажа, и они последовали за ним на пристань.

Лодка отошла от берега, кренясь под порывами легкого вечернего бриза, и они вновь оказались в толпе незнакомцев, что исключало возможность беседы. Вечерний свет был менее ярким, но это не принесло большого облегчения Боша, который вновь натянул шляпу и укрылся в