Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Что оставляло вопрос, который Никис совершенно точно не могла задать: добровольно ли согласился Боша на свою бюрократическую карьеру? Или его заставила силой либо вынудила семья, обремененная сыновьями, которые претендовали на наследство? Такое тоже иногда случалось.

Нет, решила она, обдумав его историю. Я могу не спрашивать.

* * *

Когда они снова выбрались на дорогу, над головой мерцали звезды, но землю окутали глубокие тени, и путешественники вынуждены были двигаться шагом. Время от времени даже послушная лошадь начинала артачиться, и тогда Боша спускался и вел ее, бормоча успокоительные слова в дергающиеся мохнатые уши. Никис надеялась, что страдания альбиноса на ярком свете окупались тем, что он лучше видел в темноте.

По крайней мере, они удалялись от Лимноса. Никис не сказала бы, что это верное направление, потому что им придется вернуться на корабле обратно на север, чтобы обогнуть Седонийский полуостров и достичь Орбаса. Если им придется плыть без Пенрика, получится ли втайне передать весточку, на какой корабль они сели?

Будет ли он в безопасности – или излишняя самоуверенность вновь подведет его, как уже было, когда он угодил в бутылочную темницу? Его сила была удивительной, но деликатной, и Никис знала, что его можно захватить врасплох или задавить числом. Перед ее мысленным взором потянулась нежеланная череда живых сценариев того, как это могло случиться, все более ужасных и странных. И маловероятных, сурово сказала она себе. Он не разобьется о скалы, и не утонет в море, и не будет забит до смерти жестокими солдатами, так, что голубые глаза станут мутно-алыми от крови. У него есть умения. Есть ловкие фокусы. Есть Дездемона.

Проблема заключалась в том, что очень немногие знали, какой ценной была эта светловолосая голова. Какой незаменимой. Сильнее всего Никис пугала мысль о том, что его убьют головорезы, даже не догадывающиеся, что уничтожают.

Жаль, что у воображения не было рычага, чтобы его выключить, как у поливальной установки. Этот сад кошмаров не нуждался в поливе.

В темноте быстро похолодало. Никис прислонилась к матери, которая так же устало прислонилась к ней, и не только ради тепла. Лошадь шла вперед, а Никис гадала, уж не обменяла ли она только что одну золотую монету на другую.

XIII

Дез почувствовала присутствие женщин в коридоре раньше, чем Пен услышал звук ключа в замке. Он быстро свернулся на кровати, лицом к стене, закрыв драпировкой голову в позе пленника, глубоко удрученного своей судьбой. Если подумать, примерно так же выглядела Идрена, когда они с Никис вошли сюда.

Пен надеялся, что ему не придется прибегать к гейсу. Помимо трудностей с тем, чтобы применить его к трем существам одновременно, проблема использования гейса на человеке – в отличие от животного – заключалась в том, что, когда гейс выветривался, человек все помнил.

– Мадам Гардики? – Голос посвященной не был злым. Две другие женщины казались скучающими, но сосредоточенными. – Ваш ужин.

Идрена говорила теплым альтом. Пен повысил свой баритон и вжался лицом в подушку.

– Оставьте на столе. Я поем позже. – И после тщательно выдержанной паузы: – Спасибо.

Послышались шорох и шелест: женщины забрали старый поднос и оставили на столе новый, наполнили кувшин питьевой водой, а умывальник – водой для мытья, заменили ночной горшок в неприметном кресле-туалете в углу. Потом направились к выходу. Послышался робкий голос посвященной:

– Я могу еще что-то для вас сделать, мадам?

Пен потряс головой, не выпуская подушку.

– Благослови вас богиня, – сказала посвященная и вышла вместе со своим эскортом.

Она уже благословила! подумал Пен, вновь услышав щелчок замка. Он хотел от опасного маскарада именно этого: чтобы у Идрены и Никис были в запасе полдня. Надсмотрщики вернутся только на рассвете, если, конечно, не будет случайной ночной проверки. В таком случае Дез покроет замок ржавчиной, чтобы их замедлить, а он… пожалуй, нет. Так он окажется в ловушке по неправильную сторону двери. Спрятаться под кроватью не получится, туда заглянут в первую очередь. То же самое касалось бы и шкафов с сундуками, если бы они здесь были.

Пен подошел к глубокому окну и выглянул наружу. Последние косые лучи солнца золотили паруса лодок, спешивших в гавань Гуры. Интересно, находилась ли Никис на борту одной из них – или они уже высадились? Суденышки были слишком далеко, чтобы разглядеть людей.

Изнутри на окне имелись деревянные ставни, чтобы спасаться от сквозняков. Быть может, зимой их заменяют на пергамент или стекло? Если нет, эта комната будет весьма мрачной. Окно было узким. Прямо он в него не пролезет, но боком – легко. Пен лег на шершавый подоконник и выглянул наружу.

Перед ним распростерлась пустота, над темнеющим синим проливом и вниз, по головокружительному каменному спуску, к далекому ожерелью скал с белой пеной прибоя. Даже у горца от такой высоты не только захватывало дух, но и сердце уходило в пятки. Тонкие морщины, должно быть, были нижними ступенями покаянной лестницы. До ее верхней части, вырубленной в голой скале, от его окна было не меньше шестидесяти футов. Содрогнувшись, Пен решительно отвернулся.

Слева и справа он мог различить прорези четырнадцати других окон этого этажа. Ни выступов, ни упоров, чтобы выманить его наружу. В глубине души Пен испытал облегчение. Выгнув шею, он изучил балки и стяжки балконов в двадцати футах над его головой. Человек с абордажным крюком и желанием умереть мог бы попытать счастья, но у Пена не было ни того ни другого.

Значит, бежать нужно через коридор. Где-то слева от него крутая лестница должна доходить до здания и оканчиваться у двери, а не у тщательно охраняемого и в настоящий момент поднятого моста. Без сомнения, такой задний ход будет заперт на ночь, однако изнутри Пен справится с этим без всякой магии.

Воспользовавшись этим выходом, он будет вынужден преодолеть все две тысячи ступеней вниз в безлунную ночь. Никогда еще Пен не был так благодарен Дез за ночное зрение. По крайней мере, вряд ли ему придется переползать паломников на поворотах.

Воодушевившись, потому что теперь у него имелся четкий план, он вымыл руки, сел за стол и съел ужин мадам Гардики. Тот был намного лучше еды, которую подавали в старой студенческой столовой; вероятно, тем же самым ужинали дамы Ордена в каком-то другом месте. Порции могли бы быть немного щедрее. Опустошив тарелку, он обыскал комнату, но обнаружил только маленький мешочек с миндальными орехами, которые по очереди расколол и съел на десерт.

Снаружи