Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

позаботился о лошади, потом забрался в экипаж и устроился на облучке задом наперед. Никис достала из корзины еду и питье. Идрена вежливо осведомилась о здоровье леди Танар и госпожи Ксарре, на что Боша столь же вежливо ответил, что все в порядке, словно они сидели в элегантной столовой.

– Надеюсь, однажды у меня будет шанс с ними познакомиться, – вздохнула Идрена.

– Тебе понравится леди Танар, – сказала Никис. – А ты – ей. Когда мы доберемся до Орбаса, я обязательно ей напишу.

Боша резко выпрямился.

– Я умоляю вас не делать этого, мадам Катай! Все это и так достаточно опасно. Я могу справиться с нежеланными женихами. Я делал это и для госпожи Ксарре, когда она впервые наняла меня, вскоре после смерти мужа. Но правительство империи мне не по зубам.

Никис обдумала скрывавшиеся в этих словах намеки и медленно проглотила кусочек кураги.

– Но конечно же, богатство госпожи Ксарре обеспечивает ей некоторую защиту?

Или эту защиту обеспечивал Боша? Нет… Она не думала, что ему мало платят, но подобную верность нельзя было купить деньгами. Только добрым отношением.

Немного смущенный, Боша снова расслабился.

– Но оно также привлекает более серьезные опасности. Мужчины могут пытаться заполучить состояние, заключив брак, но если это невозможно, не брезгуют и менее приятными способами. Обвинение в измене, даже сфабрикованное, является отличным прикрытием для того, чтобы лишить обвиняемого его собственности. Или ее.

– Как недавно выяснил мой собственный сын, – мрачно согласилась Идрена. – А ведь он был генералом.

– Когда-то я думал, что его ранг может оказаться достаточной защитой, – сказал Боша, – для него самого и для леди Танар, но события в Патосе доказали обратное, раз его ослепили на основании одного-единственного подделанного письма.

– Просвещенный Пенрик говорит, что очень об этом сожалеет, – вставила Никис. Ей пришлось раскрыть адриакские корни Пенрика матери, а значит, и слушавшему Боша, но иначе она ничего не смогла бы объяснить. – Он утверждает, что ответ из Адрии был отправлен из лучших побуждений, но враги Аделиса отобрали у него письмо через полчаса после того, как он ступил на землю Седонии. Он думает, что их агент все это время следил за ним.

– Вне всяких сомнений, – ответил Боша. – События поставили все с ног на голову, но с таким количеством документов, изъятых из ваших домов, они могли бы сфабриковать что-то не менее смертоносное. Когда я работал в тасалонской канцелярии, нам для этого хватало шести строк. – И он откусил кусочек сыра, а следом кусочек хлеба.

Никис подняла брови.

– Я не знала, что вы служили в имперском государственном аппарате.

Он пожал плечами.

– Почти восемь лет. Это не тайна. Хотя моя карьера началась во время правления прежнего императора и окончилась вместе с ним.

– Так же безжалостно? – с интересом спросила Идрена.

– Просто мой отец решил связать судьбу нашей семьи с одним из проигравших претендентов. Иначе я мог бы переждать шторм. – Он поморщился. – Если бы не позволил ему заманить себя домой, когда явились солдаты противника. Плохой день. Я едва спасся. – Он глотнул ячменного отвара. – Это исцелило меня от амбиций.

Судя по лицу Идрены, та вполне могла представить ужасы, о которых он умолчал. Никис провела в уме некоторые подсчеты.

– И тогда вы поступили на службу к госпоже Ксарре?

– В некотором смысле. Я сбежал от погрома… – От резни, подумала Никис. – …в нашем семейном поместье и той ночью укрылся в саду Ксарре. В строении, которое оказалось древесным домиком леди Танар и ничуть не напоминало дом на дереве в представлении мальчишки. Я думал, что вся мебель кажется такой маленькой, потому что у меня бред. Что впоследствии оказалось правдой. – Боша оглядел женщин, которые слушали его, затаив дыхание, и продолжил: – Когда на следующий день леди Танар нашла меня, я попросил об укрытии. Я попытался представить это как игру. Она согласилась с энтузиазмом, да таким, что я… я немного опешил. Втайне носила мне еду, питье и повязки. – Он коснулся левого уголка рта, который поднимался вверх. – Моему врачу было шесть, и она никогда прежде не подшивала ничего, кроме подола, но она отлично справилась. Я до сих пор помню, с какой очаровательной сосредоточенностью она склонялась надо мной. Как втыкала в меня иглу. – Улыбка превратилась в гримасу. – Ее руки были по запястья в моей крови. Тревожное зрелище. Если подумать. Тогда у меня были другие заботы. На самом деле, это было первое, чему я ее научил. Сшивать кожу. Она потрясающе быстро все схватывала. В некотором смысле это задало тон нашему последующему общению, над которым я, м-м, никогда уже не смог получить контроль. – Он поднял глаза и неловко улыбнулся. – И это единственная моя история про войну, целиком и полностью.

Никис готова была спорить, что нет. Не единственная и не полная, хотя очевидно самая главная.

– И я рассказываю ее вдове генерала. Вы сами жили в те времена. Уверен, вам выпали более серьезные испытания.

– Нет, – ответила Идрена, задумчиво глядя на него. – Едва ли.

Он помедлил, затем склонил голову с изящной признательностью.

– Как вы выбрались из домика на дереве? – не удержалась Никис.

– А. Конечно же, игра не могла длиться долго. Недели две спустя лихорадка стала такой сильной, что леди Танар испугалась и попросила о помощи. Свою мать, к счастью для меня. Думаю, слуги выдали бы меня солдатам или просто вышвырнули бы на улицу. Госпожа Ксарре поступила иначе. Меня втайне держали в поместье, пока я не выздоровел. Я нашел способы быть полезным – и остался.

Настолько полезным, что провел там целых четырнадцать лет?

– Госпожа Ксарре рисковала, – заметила Идрена. Это была констатация факта, а не осуждение.

Боша развел руками.

– Время шло, столица успокоилась. Вскоре обо мне забыли. Мы не были великими лордами. Никто из моих старших братьев не выжил и не представлял угрозы. А я не мог возродить клан.

Это была одна из причин, по которым императорский двор предпочитал назначать на высокие посты евнухов: они не могли поставить процветание своих несуществующих детей выше интересов империи. Вопреки всему этому клановые игры продолжались: семьи кастрировали лишних сыновей, чтобы те заняли такой пост, а впоследствии помогли своим братьям или племянникам. Никис подумала, уж не так ли поступили Боша со своим странным пятым сыном. Если да, план сорвался.

– Мой отец прожил еще некоторое время. Я был этому рад. – Его кривые губы растянулись в улыбке, смертоносной, как отравленное лезвие. – Он прожил достаточно долго, чтобы узнать, что из всех его сыновей выжил только я.

Он повернулся и спустился на землю, чтобы подготовить