Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Никис размышляла о том, как далеко простиралось благословение богини. На Ее Орден? На остров? Или, как утверждал Пенрик, на весь мир?

Глядя на озаренное светом море, которое он так любил, Никис думала о Пенрике. После той ошеломляющей молитвы во дворе источника ее ничуть не меньше потрясли его будничная оценка случившегося и напутствие. Это было самое возмутительное заявление в жизни Никис: что ее, пусть и мимолетно, коснулась богиня.

Он мне поверил.

Если бы не поверил… она бы все равно знала. Но он поверил. Почему-то это казалось более интимным переживанием, чем поцелуй.

Нет, лучше того… он тоже знал. Никис думала, что постигла его глубины – в конце концов, она могла перечислить по порядку имена всех прежних чародеев-седоков его демона и постепенно знакомилась с их биографиями, но… Какие еще тайны хранились в этой светловолосой голове? Если отпустишь его в Адрию, никогда не узнаешь. Она вздохнула.

Если не считать одной пассажирки, которая страдала морской болезнью и едва не свалилась с трапа, но была спасена девушкой-матросом, они высадились без приключений. Никис оглянулась на далекую громаду Лимноса, темную на фоне пылающего заката. Удалось ли Пену выдать себя за ее мать во время ужина – или обитатели Ордена уже начали поиски пропавшей узницы? И если так, удалось ли Пену сбежать? Никис твердо напомнила себе, что он выбрался из бутылочной темницы. Это не слишком помогло.

– Быть может, мы возьмем часть вещей? – предложила Идрена, когда Боша вновь поднял их багаж.

– Нет, мадам. Я сейчас подгоню экипаж. Вы очень поможете, если купите немного еды и питья, чтобы мы могли подкрепиться в пути. Встречаемся там, где южная прибрежная дорога выходит из деревни. – Он посмотрел на запад. – Я не хочу терять свет, который мы можем использовать.

Хотя полная темнота наступит задолго до того, как они достигнут Акилаксио, и молодая луна им не поможет. Тот город окружала стена, а значит, ворота закроют на закате, и путникам придется либо договариваться о том, чтобы их впустили, либо ждать рассвета.

В этот час уличные рынки Гуры пустовали, поэтому Никис вернулась в гостиницу, где они останавливались прежде. Ей пришлось заплатить немалую сумму за корзину, которую она не сможет вернуть. Идрена ждала на скамье снаружи. Но две паломницы в синих шарфах, утомленные дневной поездкой, ни у кого не вызывали интереса.

Все трое почти одновременно добрались до места встречи, где кончались дома, стоявшие вдоль южной дороги. Боша спрыгнул с облучка и помог дамам забраться в экипаж. Он был маленьким, легким и открытым, с упругой подвеской и капюшоном из промасленной парусины, который можно было поднять, чтобы защитить пассажиров от непогоды. Боша, по-прежнему в шляпе, которая теперь не столько защищала его лицо от солнца, сколько скрывала запоминающиеся белые волосы, уверенно сыграл роль кучера, щелкнув языком и пустив рысью породистую лошадь госпожи Ксарре. Никис и Идрена устроились на мягком заднем сиденье, испустив почти одинаковые вздохи облегчения.

– Поверить не могу, что мы это делаем, – сказала Идрена.

– Я уже делала такое раньше, с Аделисом и Пенриком. Не могу сказать, что к этому привыкаешь.

Идрена повернулась к ней, вежливая публичная маска слетела с ее встревоженного лица.

– Расскажи все, что с тобой случилась.

– Ты первая.

– Ха. Думаю, это займет меньше времени. – Ее рука стиснула колено. – Без всякого предупреждения отряд императорских солдат принялся колотить к нам в дверь, требуя, чтобы их впустили. Они заявили, что у них ордер на мой арест, но даже не сказали, куда меня везут. Возможно, они не знали. Я едва успела взять самое необходимое и отпустить слуг. Мальчики держали себя в руках – возможно, их по-прежнему пугает тень твоего отца, – но перерыли весь дом в поисках писем и документов. Хвала богине, что я храню копии самых важных бумаг у нотариуса.

– То же самое произошло, когда люди губернатора явились на нашу виллу в Патосе, после того, как Аделиса арестовали в казармах, – сказала Никис. – Они забрали все бумаги, что смогли найти, включая старые письма, которые мне писал Кимис. Я была в ярости. Но они почти ничего не украли и никого не изнасиловали, даже горничных. Хотя большая часть прислуги после этого сбежала. Не могу их винить.

Идрена кивнула.

– Я понятия не имею, что сейчас творится у меня дома. Прошло три недели. – Она выдохнула. – Что за досада. Если бы они спалили его дотла, я бы меньше тревожилась.

Никис, полагавшая, что извлечь мать из дома, который та делила с Флориной, будет не проще, чем моллюска из раковины, изумленно вздрогнула.

– Интересно, смогу ли я вернуть хоть что-то, – продолжила Идрена. – Если мы задержимся в Орбасе, дом, без сомнения, разграбят, конфискуют и продадут. – Она нахмурилась. – Потом они притащили меня на тот остров, и я три недели расхаживала по камере, глядя на пролив и думая, что раньше мне нравились морские виды. И никто ничего мне не говорил. Прошу тебя, исправь это.

Боша сидел очень прямо, но Никис подозревала, что если бы он мог крутить ушами, как лошадь, то повернул бы их в сторону пассажирок. Танар хвасталась, что у него очень хорошая память.

Никис приступила к рассказу, значительно более подробному, чем то, что она поведала Танар, начиная с ареста Аделиса и оканчивая прибытием в Орбас. История получилась путаной, поскольку мать то и дело прерывала ее сбивающими с толку вопросами, и Никис теряла нить повествования. Ее сочувствие к Танар выросло, когда она поняла, что каждое второе имя, слетавшее с ее уст, тоже было вовсе не Аделис. Никис едва коснулась происшествия в Соси, которое выявило действительно неожиданные таланты Пенрика. И более детально остановилась на жуткой ране, которую он получил во время магической схватки с другим чародеем. Хотя не стала задерживаться на том, как жутко ей было, когда его магия обрушила половину склона.

– Бедный парень, как его встретила Седония! – сказала Идрена. – Сначала проломили череп, потом швырнули в бутылочную темницу, а потом это!

– К счастью, он может сам себя исцелить, – сказала Никис. – Или его демон. Похоже, она его очень любит.

Во время рассказа ей часто приходилось отвлекаться на попытки объяснить матери Дездемону, что и вызвало большую часть путаницы. Весьма уместной для демона хаоса, как полагала Никис.

Отблески света на морских волнах справа от них позволяли видеть дорогу в долгих летних сумерках. Боша свернул в укромное место,