Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

7

В последний сезон дождь шёл с перерывами почти две недели. Вода не просто поднялась: там, где раньше между деревьями стояли спокойные лужи, теперь двигался поток, а основной рукав стал шире настолько, что противоположный берег временами скрывался за затопленной растительностью. Несколько небольших обвалов произошли без всякой связи с нами. Один старый ствол лёг поперёк новой протоки и на время стал удобным переходом; через три дня его унесло.

Большое плодовое дерево на краю высокой площадки продолжало кормить сразу несколько партий. Я не любил его основание: со стороны воды два корня уже висели над пустотой, ниже темнела свежая стенка обрыва. С противоположной стороны грунт оставался плотным, ствол стоял почти прямо, а вокруг не было ни одного места, где одновременно помещалось бы столько взрослых и детей. Мы кормились там много раз, и до того дня ствол ни разу заметно не смещался даже после сильных дождей.

В тот день на нём собралась почти вся ближайшая партия. Белогубая ушла утром с несколькими самками и молодыми дальше по гряде; её голос время от времени доносился из-за протоки. Со мной оставались Чернолобый, две взрослые самки с малышами, несколько молодых, старый самец и ещё несколько родственников. Плодов было достаточно, поэтому споры ограничивались короткими угрозами, а дети носились между ветвями, пока матери время от времени возвращали слишком смелых ближе к стволу.

После полудня дождь усилился, вода под деревом стала мутнее, и по ней пошли ветки вместе с клочьями травы. Я спустился ниже, чтобы проверить край, и увидел новую трещину, проходившую от обрыва почти до одного из толстых корней. Она была шириной всего с палец, но свежая земля внутри оставалась светлее мокрой поверхности.

Я подал тревожный звук и двинулся к противоположной стороне кроны. Ближайшая самка сразу прижала детёныша и последовала за мной; Чернолобый остановился, посмотрел вниз и тоже пошёл к стволу. Несколько молодых среагировали на общий шум, но старый самец остался возле плодов. Для него под деревом не было ни хищника, ни змеи, ни другого очевидного объекта, от которого следовало уходить.

Грунт двинулся раньше, чем я добрался до соседней кроны. Сначала ствол медленно наклонился в сторону воды, и верхние ветви заскользили по соседним. Родня бросилась к более высоким опорам, кто-то закричал, одна мать вцепилась в ствол всеми свободными конечностями. Затем снизу пришёл глубокий треск, корневая плита поднялась с сухой стороны, а край берега провалился сразу целым куском.

В отличие от давнего паводка в другой жизни, дерево не легло на воду и не поплыло целой кроной. Огромная масса мокрой земли рухнула вместе с корнями, нижние ветви ударились о поток и сломались, верхние зацепились за соседние деревья. Меня бросило боком, сумка резко дёрнула ремень, но руки удержали толстую ветвь. Вода прошла сквозь часть кроны, смывая листья и обломки, а ствол остановился под углом, зажатый между двумя затопленными деревьями.

Несколько мгновений никто не понимал, закончилось ли падение, потому что крона продолжала медленно проседать, ветви под весом людей и воды уходили ниже, однако основная часть ствола уже не двигалась. Взрослые, которые не любили глубокую воду, вцепились в дерево и начали карабкаться к тем участкам, что оставались выше поверхности. Матери прижимали детёнышей к груди; старый самец обхватил толстую развилку и не отпускал её даже тогда, когда вода дошла до бёдер.

С той части дерева, где оставался я, ситуация выглядела хуже: поток проходил через нижнюю часть кроны, ветви били по ногам, а до видимого берега оставалось не больше нескольких десятков метров. Первые метры воды возле дерева казались относительно спокойными: застрявшая крона и кусты гасили течение. Дальше поверхность шла ровной широкой полосой к корням на противоположном краю.

Один молодой пловец отпустил ветку раньше меня и вошёл в воду осторожно, несколько движений держась вдоль кроны, прежде чем направиться к берегу. Чернолобый проследил за ним и тоже спустился ниже; по расстоянию до суши, направлению плавающих веток и положению берега оставаться на проседающей части дерева не казалось безопаснее, чем попробовать добраться вплавь.

Сняв одну руку с ветви, я вошёл в воду, и первые несколько метров подтвердили расчёт: течение было ощутимым, но знакомым, тело слушалось, берег медленно приближался. Чернолобый плыл чуть выше, молодой оказался впереди, а за спиной продолжались крики тех, кто всё ещё держался на уцелевшей части кроны.

Граница основной струи оказалась почти невидимой, и вода просто стала сильнее тянуть ноги в сторону, затем скорость выросла ещё раз, и берег перестал приближаться несмотря на движения. Молодого впереди почти сразу развернуло боком, и он попытался исправить направление, но через несколько секунд оказался значительно ниже и исчез за плавающей ветвью.

Я сразу изменил угол, стараясь не бороться с потоком напрямую, и направился к более близкому участку берега ниже по течению. Чернолобый сделал почти то же самое, однако его вынесло дальше от меня. Он держал голову над водой и двигался правильно; проблема была не в умении. Между нами прошёл целый куст с корнями, заставив обоих ещё сильнее отклониться от выбранного пути.

Сумка начала тянуть назад после того, как в неё набралась вода. Я сорвал ремешок с плеча и отпустил её, не пытаясь сохранить ни жилы, ни семена, ни оставшиеся листья. Как только сумка ушла под воду, двигаться стало заметно легче; ножны пока не мешали, и я оставил их на груди, продолжая двигаться к участку, где из подмытого берега торчали длинные корни.

Чернолобый добрался ближе к берегу первым и, вытянув руку, зацепился за свисающую растительность, на мгновение остановив снос. Почти сразу пласт земли над ним просел, корни вышли наружу, и молодой вместе с комьями грунта снова упал в воду. Я увидел его голову ещё раз ниже по течению, после чего между нами прошёл тёмный ствол и закрыл обзор.

До берега оставалось всего несколько движений, поэтому я позволил течению снести себя чуть ниже, вытянул руку и поймал толстый корень. Корень выдержал первый рывок, и я подтянул грудь ближе к грязной стенке, нашёл второй хват и уже начал выносить ногу к выступу, когда грунт над руками медленно пополз вниз.

Отпустить корень пришлось самому, когда ком земли и корней рухнул туда, где находилась моя голова, ударил по плечу и снова погрузил меня в поток. Под водой я столкнулся с веткой, оттолкнулся, вышел на поверхность и успел вдохнуть. Выше по течению застрявшее дерево всё ещё было