Ещё не люди - Михаил Валерьевич Булыух

Мать обнаружила заготовку раньше, чем я закончил наконечник. В первый раз она понюхала камень и выбросила его с ветки, после чего мне пришлось долго искать тёмный обломок среди листьев; во второй раз успела задеть уже обработанный край и стала отнимать опасную вещь гораздо решительнее. Несколько недель мы вели совершенно немой спор, в котором она обладала преимуществом силы, а я — значительно большей готовностью повторять одно и то же действие до бесконечности.

В конце концов мать сдалась первой. Пока я не размахивал острым предметом возле неё и не пытался вручить его другим детёнышам, она перестала тратить время на конфискации, а я смог закончить небольшое копьё и нож. Для ножа пришлось сделать простые ножны из двух плотных растительных пластин, стянутых волокнами; их я подвесил высоко на груди, чтобы каменный край не касался тела и не мешал лазанию.

Через некоторое время шнур стал настолько привычным, что я перестал замечать его. Сам нож казался несравнимо более важной частью снаряжения, потому что резал волокна, растительный материал, мясо и позволял выполнять десятки мелких операций. Ошибался я именно в этом: самым важным предметом этой жизни вскоре оказался не обсидиан, а обычный кусок волокна, на котором висели ножны.

2

Девочка родилась примерно через три года после меня у молодой самки, державшейся вместе с несколькими родственницами ближе к основной части группы. Я видел происходящее с некоторого расстояния и не заметил ничего, что заставило бы специально запомнить именно эти роды: детёныш появился живым, мать сразу занялась им, а вскоре маленькие пальцы уже держались за шерсть. Вокруг постоянно кто-то рождался, взрослел, болел или погибал, поэтому через несколько дней я почти перестал обращать внимание на ещё одного младенца.

Интерес вернулся, когда мать стала позволять дочери ненадолго отходить самостоятельно. Девочка быстро обнаружила мои вещи и сначала вела себя совершенно предсказуемо: пыталась схватить наконечник, тянула ножны, интересовалась ремешками и однажды возмущённо закричала, когда я слишком резко отодвинул её от режущего края. Подобное любопытство встречалось постоянно и само по себе не говорило ни о чём, кроме нормального развития ребёнка.

Через некоторое время я заметил небольшое изменение. Девочку всё чаще интересовал не готовый предмет, а последовательность действий, с помощью которых предмет становился готовым: во время замены крепления она следила за пальцами, при открывании ножен переводила взгляд с одной руки на другую, а найденный кусок волокна пыталась перекладывать примерно так, как это делал я. Результаты оставались простыми, однако само внимание к процессу заставляло наблюдать внимательнее.

Именно здесь требовалось особенно тщательно следить уже за собой. За предыдущие эпохи мне встречались очень способные животные, после поведения которых на несколько минут возникала надежда наконец обнаружить ещё одно человеческое сознание; каждый раз объяснение оказывалось проще. Кто-то быстрее учился, кто-то лучше понимал причинность, кто-то просто обладал необычной настойчивостью, а желание перестать быть единственным человеком заставляло меня придавать их действиям больше значения, чем следовало.

Поэтому девочку я специально ничему сложному не учил. Не показывал условных человеческих знаков, не демонстрировал узлы и не устраивал проверок, которые можно пройти простым подражанием, потому что любой положительный результат после такой подготовки ничего бы не доказал. Если внутри действительно находился разум, сравнимый с моим, рано или поздно он сам столкнётся с той же проблемой и начнёт искать способ сообщить о себе.

Месяцы шли, а невозможного не происходило. Девочка оказалась наблюдательной, довольно настойчивой и неплохо чувствовала настроение окружающих; она раньше некоторых сверстников понимала, когда взрослого лучше не раздражать, и внимательно следила за манипуляциями с предметами. Постепенно я почти успокоился и решил, что имею дело с ещё одним способным ребёнком, который при удачных обстоятельствах сможет легче других перенять некоторые полезные навыки.

Однажды группа задержалась возле влажной низины, где часть взрослых кормилась выше, а молодые возились среди корней. Я сидел на относительно сухом участке и менял перетёршееся крепление наконечника: старое волокно уже начало расходиться, и ещё несколько дней использования могли закончиться потерей хорошего камня. Девочка подошла, устроилась напротив и некоторое время наблюдала так же, как делала много раз прежде.

Затем она перестала смотреть на мои руки. Подняв собственную, девочка коснулась пальцем головы, после чего потянулась ко мне и тем же пальцем коснулась моей. Я остановил работу и постарался не реагировать слишком быстро, потому что само движение можно было объяснить десятком способов: голова, шерсть, сходство, внимание, игра или просто интересная последовательность, которую ребёнок придумал несколько секунд назад.

Если ответить желаемым образом, она немедленно получит подсказку и следующая попытка уже не сможет ничего проверить. Не дождавшись реакции, девочка повторила жест медленнее: сначала показала на себя, коснулась собственной головы, затем указала на меня и снова коснулась головы, причём всё время следила именно за лицом. Уверенность начала расти, но я всё ещё удерживал руки неподвижными.

На её лице появилось заметное раздражение. Девочка повторила движение в третий раз, подождала, а затем, судя по выражению, решила, что избранный собеседник либо очень глуп, либо намеренно отказывается понимать очевидное. После короткого поиска другого способа её взгляд остановился на шнуре, проходившем по моей груди.

Она потянулась к нему, и здесь уже требовалось вмешаться ради безопасности. Я снял ножны, отделив волокно от острого лезвия, после чего протянул ей свободный шнур и приготовился наблюдать, не предлагая никаких движений. Девочка взяла его обеими руками и сразу устроилась удобнее, словно именно этот предмет ей и требовался.

3

Первые движения ничем особенным не выглядели. Короткие пальцы расправили волокно, конец несколько раз выскользнул, а первая петля распалась прежде, чем девочка успела провести через неё свободную часть. Она не бросила шнур и не переключилась на другую игру, а спокойно начала заново, пока наконец не получила устойчивую конструкцию.

Затянув первый узел, девочка несколько раз потянула его в разные стороны. Затем вместо обычного детского удовлетворения готовым результатом она последовательно ослабила петлю, вытащила конец и полностью распустила шнур. Уже одно это заставило меня забыть о недоделанном копье, потому что происходящее начинало напоминать не игру с предметом, а демонстрацию.

Второй узел строился иначе. Девочка изменила положение петли, провела конец с другой стороны, затянула конструкцию и снова проверила её, после чего опять вернула волокно в исходное состояние. Случайность становилась всё менее правдоподобным объяснением, однако я продолжал ждать.

На третьей попытке маленькое тело начало мешать замыслу значительно сильнее. Волокно дважды уходило не туда, один участок преждевременно затянулся, а пальцы никак не могли удержать