Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Ты и Джантифф – два сапога пара! Я твёрдо намерена поехать на пикник, и Танзель поедет со мной, ясно? Либо плати за её жранину, либо помогай продавать шары!

Эстебан застонал от раздражения:

– За что мне такое наказание? Ни минуты покоя! Давай сюда свои шары, чтоб они провалились! Их ещё пересчитать надо.

Пока Эстебан и Скорлетта считали шары и ругались, Джантифф присел на диван, отличавшийся от всех, какие он видел в других квартирах, прочной высококачественной обивкой с контрастными оранжевыми, коричневыми и чёрными геометрическими узорами. Вся остальная обстановка квартиры Эстебана также свидетельствовала об умении и привычке жить со вкусом. На тумбочке у дивана Джантифф заметил камеру, показавшуюся ему знакомой. Он поднял её, внимательно рассмотрел и положил в карман.

Скорлетта и Эстебан закончили подсчёт.

– Ты зря думаешь, что Кибнер спит и видит, как бы ему пострадать на благо ближнего, – говорил Эстебан. – Он возьмёт не меньше тридцати процентов выручки.

– Грабёж среди бела дня! – отчаянно, страстным контральто воскликнула Скорлетта. – Я берегла каждый талон, во всём себе отказывала, работала каждую свободную минуту – а ты и пальцем не пошевелил! Десяти процентов более чем достаточно.

Эстебан с сомнением усмехнулся:

– Начну торговаться с пяти – посмотрим, сколько Кибнер уступит.

– Прояви твёрдость! Объясни, что это ручная работа, а не какой-нибудь ширпотреб! Торгаши воображают, что мы деньгам цену не знаем!

– Что я слышу? Симптомы буржуазного элитизма! – шутливо пригрозил Эстебан. – Подавляй в себе пережитки.

– Чья бы корова мычала! – язвительно отозвалась Скорлетта. – Пошли, Джантифф. Скоро позвонят к ужину.

Взгляд Эстебана, скользнувший по лицу Джантиффа, задержался на тумбочке, быстро обшарил гостиную, ненадолго вернулся к тумбочке и наконец сурово остановился на лице Джантиффа:

– Минуточку! Судя по всему, мы имеем честь находиться в обществе свистуна – хотя, как правило, я свистунов на порог не пускаю.

– Ты о чём? – ощетинилась Скорлетта. – У тебя нечего взять, ты в общаге ничего стоящего не держишь.

– А как насчёт камеры? Давай-ка, Джантифф, выворачивай карманы! Ты сидел на диване – прекрасно помню, как ты тянулся к тумбочке.

– Я в затруднительном положении, – поджал губы Джантифф.

– Разумеется! Пропала камера. Она у тебя.

– Если хотите знать, у меня в кармане – камера, которую я привёз с Зака. Вашу камеру я не видел.

Эстебан угрожающе шагнул вперёд, протянул руку:

– У меня со свистом шутки плохи. Взял камеру – отдавай!

– Не отдам, потому что это, без всякого сомнения, моя камера.

– Нет, моя! Она лежала на тумбочке – я видел, как ты её взял!

– Вы можете её опознать?

– Само собой! Я её знаю как свои пять пальцев! Могу перечислить снимки, записанные в кристалле. – Чуть замявшись, Эстебан добавил: – Если потребуется.

– Снизу на моей камере, рядом с серийным номером, стилизованными древнемишейскими тростниковыми силлабулами выгравировано имя – Джантифф Рэйвенсрок. На вашей тоже?

Круглые тёмно-карие глаза Эстебана сверлили лицо Джантиффа. Не опуская руку, он хрипло ответил:

– Понятия не имею, что там нацарапано!

Джантифф подошёл к столу и несколькими изящными движениями изобразил на листе писчей бумаги пять замысловатых силлабул.

– Древнемишейское письмо. Желаете сравнить с надписью на моей камере?

Эстебан издал тихий нечленораздельный звук и отвернулся.

Когда Джантифф и Скорлетта уже вышли из квартиры Эстебана и возвращались по коридору, Скорлетта заметила:

– Ты ведёшь себя как ребёнок, устроил неприличную сцену. Кроме того, восстанавливать против себя Эстебана в высшей степени неразумно.

Изумлённый Джантифф остановился, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Скорлетта упрямо продолжала идти как ни в чём не бывало. Джантифф догнал её:

– Вы шутите!

– С чего бы я стала шутить?

– Но я всего лишь заставил его вернуть то, что он украл! Разве это не разумно?

– Говори «свистнул», а не «украл». Это невежливо.

– По-моему, я вёл себя с Эстебаном настолько вежливо, насколько позволяли обстоятельства.

– Ты его оскорбил. Он человек гордый и щепетильный.

– Гм! Насколько я понял, щепетильностью аррабины не отличаются, да и гордиться им особенно нечем.

Скорлетта развернулась и влепила Джантиффу пощёчину. Джантифф отступил на шаг, потом пожал плечами. Они вернулись домой в молчании. Скорлетта промаршировала в гостиную, распахнув дверь настежь. Джантифф с преувеличенной осторожностью задвинул за собой дверь.

Скорлетта резко повернулась к нему – Джантифф отшатнулся. Но Скорлетта уже сожалела о случившемся. Дрожащим, срывающимся голосом она воскликнула:

– Я не хотела тебя ударить! Пожалуйста, не сердись.

– Я сам виноват, – бормотал Джантифф. – Мне не следовало упоминать об аррабинах.

– Не будем об этом говорить – мы оба устали и раздражены. Нужно успокоиться, расслабиться. Пошли совокупляться – это поможет восстановить дружеские отношения.

– Необычный взгляд на вещи, честно говоря… Но если вы так считаете…

Джантифф решил зайти к Кедиде, однако обнаружил в квартире только Сарпа, ворчливо сообщившего, что Кедида скоро вернётся.

– …И опять начнутся шум, неразбериха и вечная возня по поводу и без. С ней сплошная морока, помяни моё слово!

– Примите мои соболезнования, – сказал Джантифф. – Почему бы вам с кем-нибудь не поменяться?

– Легко сказать! Кто согласится посадить себе на шею вечно галдящую вертихвостку? И прибирать ещё за ней каждый день? Ты что, смеёшься? Она за две минуты на пустом месте голышом умудряется свалку устроить!

– Моя сожительница как раз, на мой взгляд, слишком много молчит – тихоня, можно сказать, – отозвался Джантифф. – Никогда не знаешь, чего от неё ожидать, а по части уборки она отличается прямо-таки феноменальной аккуратностью. Может быть, мне удастся убедить её поменяться с Кедидой.

Сарп склонил голову набок и с сомнением прищурился:

– Обмен всегда связан с риском. Кто она, твоя богиня чистоплотности?

– Скорлетта.

Сарп подскочил с испуганно-презрительным воплем:

– Скорлетта?! С её-то вечными промасленными бумажками и проволочными закорючками? Это ты называешь аккуратностью? Тихоня, как же! Она не только болтает без умолку, но и суёт нос не в свои дела и всеми вокруг помыкает. Довела бедного Виссилима до того, что тот сначала сменил этаж, а в конце концов променял Розовую ночлежку на какую-то дыру! Ты что, меня за дурака принимаешь?

– Вы её не понимаете – у неё на самом деле чувствительная, податливая натура. А если вы согласитесь поменяться, я буду очень благодарен и подарю вам что-нибудь.

– Например?

– Например, нарисую ваш портрет – разноцветный!

– Ха! Вон зеркало висит – что мне ещё нужно?

– Ну… вот, у меня есть превосходнейшая вещь, я её с Зака привёз. Вечное перо – с устройством, синтезирующим нестирающиеся чернила из углерода, водяных паров и азота, содержащихся в воздухе. Никогда не ломается, работает долгие годы.

– Я почти никогда ничего не пишу. Что ещё можешь предложить?

– Больше у меня почти ничего нет. Кокарда из нефрита с серебром для вашей шляпы?

– Я не щёголь. Разве что обменять её на кулёк морской жрачки