Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Я так понял, что Кедида действует вам на нервы…

– По сравнению со Скорлеттой она ангел, воплощение сочувствия и сострадания! Да, Кедида любит повеселиться в шумной компании, кто станет отрицать? Нынче связалась с Гаршем Дарскиным из «Эфталотов»… А вот и они.

Дверь резво откатилась в сторону – в квартиру ввалились Кедида и три мускулистых молодых человека.

– Старый добрый Сарп! – с порога заворковала Кедида. – Так и знала, что ты дома. Притащи бидончик пойла, промочим горло! Гарш тренировался, так я даже смотреть на него устала!

– Пойло кончилось, – пробурчал Сарп. – Ты сама вчера всё выпила.

Кедида заметила, наконец, Джантиффа:

– А вот и Джантифф, душа парень, ни в чём не откажет! Джантифф, принеси прохладного пойла. Хуссейд – утомительная игра, нам всем не мешает освежиться.

Джантифф поджал губы:

– К сожалению, не могу сделать такое одолжение.

– Вот зануда! Гарш, Кирзо, Бормотун, знакомьтесь – это Джанти Рэйвенсрок с планеты Зак. Джанти, перед тобой авангард «Эфталотов», самой результативной команды на Висте!

– Рад возможности познакомиться с вами, – поклонился Джантифф, стараясь придать голосу самое церемонное выражение.

– Джантифф невероятно талантлив, – продолжала Кедида. – Он рисует чудесные картинки. Джантифф, нарисуй нам что-нибудь!

Джантифф смущённо покачал головой:

– Кедида, я же не автомат, не могу производить рисунки по требованию. Кроме того, у меня нет с собой ни кистей, ни пигментов…

– Отговорки! Не скромничай, Джантифф, нарисуй что-нибудь забавное, остроумное! Смотри, вот твоё перо, а где-то здесь была какая-то бумага… Вот, рисуй на обороте регистрационного бланка.

Джантифф неохотно взял перо и бланк:

– Что рисовать?

– А что хочешь. Меня, Гарша, даже старого Сарпа.

– На мой счёт не беспокойся. – Сарп поднялся, подошёл к двери. – Я пошёл к Эстебану. У него ко мне есть некое таинственное предложение.

– Наверное, по поводу пикника. Были бы талоны, я мигом бы всё отдала, лишь бы поехать! Джантифф, давай, не ленись! Нарисуй Бормотуна – смотри, какой он живописный! Правда, у него нос похож на якорь? Вылитый шункер из Северного Помбала!

Заставляя шевелиться непослушные пальцы, Джантифф стал рисовать. Две или три минуты Кедида и гости наблюдали за ним, потом разговорились и забыли о его существовании. Джантифф с отвращением поднялся и вышел из квартиры. Этого никто, по-видимому, даже не заметил.

Дорогие мама, папа и сёстры!

Не знаю даже, как благодарить вас за пигменты – буду беречь их как зеницу ока. Скорлетта свистнула почти все тона из предыдущего набора, чтобы раскрасить иероглифами культовые шары. Она надеялась продать их за большие деньги, а теперь считает, что торговец Кибнер – у него лавка в Дисджерферакте – надул её. Она в полном отчаянии, так что я, находясь в квартире, стараюсь держаться как можно незаметнее. Скорлетта стала рассеянной и как будто чурается меня – почему, не знаю. Что-то произошло, из-за чего-то изменилась атмосфера. Может быть, из-за предстоящего пикника? Это большое событие и для Скорлетты, и для её дочери. Не претендую на понимание чувств и побуждений Скорлетты, но не могу избавиться от впечатления, что она чем-то не на шутку встревожена.

Дочь Скорлетты, Танзель, – симпатичная девочка. Я ездил с ней в Дисджерферакт и потратил пол-озоля, покупая ей всякие деликатесы вроде хрустящих водорослей и пирожков с копчёным угрём. Лавочники в Дисджерферакте – все с других планет, любопытнейшая коллекция физиономий и характеров! Дисджерферакт – огромный прибрежный парк развлечений, в нём тысячи всевозможных киосков, балаганов и притонов. Сюда съезжаются со всех концов Галактики циркачи и шарлатаны, антиквары и продавцы краденого, кукольники и шуты гороховые, фокусники и чудотворцы, уроды и музыканты, акробаты и ясновидящие – а также, разумеется, лоточники, продающие всевозможные яства. Дисджерферакт – пошлый, убогий, пикантный и завораживающий водоворот красок и звуков.

Самые поразительные аттракционы в Дисджерферакте – павильоны забвения в так называемом «Парке смерти». Подобных учреждений нет, наверное, во всей населённой человеком части Галактики. В эти павильоны приходят аррабины, желающие умереть. Содержатели павильонов соревнуются, пытаясь всевозможными способами завлечь «посетителей». В настоящее время открыты пять таких заведений. Самое экономичное самоубийство можно совершить на трёхметровой цилиндрической трибуне. «Посетитель» забирается на трибуну и выступает с прощальной речью – иногда импровизированной, иногда тщательно разученной на протяжении нескольких месяцев. Такие декламации привлекают большой интерес – вокруг трибуны собирается толпа, поддерживающая оратора одобрительными возгласами, аплодисментами и стонами сочувствия. Бывает и так, что речь раздражает или оскорбляет аудиторию – тогда раздаются свист и мяуканье. Тем временем сверху на трибуну, как колпачок на горящую свечу, постепенно опускается воронка из чёрного меха. По мере того как воронка закрывает жестикулирующего оратора, его восклицания становятся всё глуше, и в конце концов наступает тишина. Некий предприимчивый уроженец одного из исходных миров Ойкумены записал множество таких прощальных речей и опубликовал лучшие отрывки в сборнике под названием «Пока я не забыл».

Рядом – «Дворец нирваны». Заплатив за вход, посетитель, желающий прекратить существование, вступает в лабиринт полупрозрачных, полузеркальных призматических поверхностей. Он бродит туда-сюда, окружённый золотистым сиянием, пока его друзья ожидают снаружи. Мало-помалу его силуэт становится плохо различимым среди теней, бликов и отражений, и больше его не видят.

Следующий аттракцион смерти – «Ладья ароматов» – просто-напросто канал с пристанью. Отправляющийся в последнее плавание спускается в лодку и устраивается полулёжа, на удобной софе. Его осыпают многочисленными бумажными цветами, источающими благоухания; у него в руке – рюмка тонизирующей настойки. Лодка плывёт по каналу в тёмный туннель, откуда доносятся звуки небесной музыки. Через некоторое время лодка возвращается к пристани, пустая. Что происходит в туннеле, никто не знает.

Услуги, предоставляемые «Конечной станцией радостного пути», носят более оживлённый характер. «Пассажир» прибывает с шумной компанией закадычных друзей. В роскошном зале со стенами, обитыми резными деревянными панелями, «пассажиру» и его гостям подают все деликатесы и напитки, какие он смог оплатить заранее. Друзья едят, пьют, вспоминают былое и обмениваются шутками до тех пор, пока люстры не начинают тускнеть, после чего гости прощаются и уходят, а в зале становится темно. Иногда «пассажир» решает, что поторопился с бесповоротным решением, и покидает зал вместе с друзьями. Бывает и так (если верить слухам), что весёлая компания перепивается до бесчувствия, и возникает ситуация, чреватая ужасными ошибками, – например, виновник празднества уползает на четвереньках и в конечном счёте возвращается домой, а его осоловевшие, неспособные подняться из-за стола приятели навсегда остаются в тёмном зале.

Пятый павильон, «Тартарары», – популярное зрелище, организованное на манер кабинета в игорном доме. Пять участников выставляют на кон заранее условленную сумму и садятся на пять пронумерованных железных стульев. Зрителям, заплатившим за вход, тоже разрешается делать ставки, как в тотализаторе. Раскручивается разделённое на