Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

– Мм… Ну, это мы обсудим в другой раз. Пикник всё равно устроим?

– Обязательно! – сказала Скорлетта. – Я обещала Танзели, нет причин её разочаровывать.

– В какой-то степени это неосторожно. Не следует обращать на себя внимание.

– Никто и не обратит. Не одни мы пикники устраиваем.

– И всё же – почему бы не отменить пикник? Ещё будет возможность попировать, и не один раз.

– Кто знает, что нас ждёт? Волчок крутится – а куда покатится?

– Как хотите. Не суть важно.

По той или иной причине Скорлетта направилась в спальню и, наклонившись к своему сундучку, краем глаза заметила Джантиффа. Резко выпрямившись, она издала сдавленный возглас удивления:

– А ты что тут делаешь?

Джантифф притворился, что с трудом просыпается:

– А? Что? Привет, Скорлетта. Уже обед?

– Я думала, ты на тухте.

– Сегодня меня сменил Арсмер. А что? Что такое? У тебя гости? – Джантифф сел, протирая глаза, опустил ноги на пол. Из гостиной слышалось оживлённое бормотание. Входная дверь открылась и закрылась.

В спальню поспешно зашёл Эстебан:

– Джантифф! Мы тебя разбудили?

– Да нет, всё равно пора вставать. – Джантифф, щеголявший в трусах с тех пор, как снял комбинезон, с опаской поднял глаза на угрожающе нависшую над ним фигуру Эстебана. – Я сегодня вскочил с утра пораньше, не выспался. Потом вспомнил, что тухты не будет, и снова завалился. – Он поднялся, тем самым заставив Эстебана потесниться, и, захватив рубашку, прошёл в опустевшую гостиную.

У него за спиной прозвучал тихий голос Эстебана:

– Скорлетта сказала, что ты согласился занять ей деньги на пикник.

– Да, – коротко ответил Джантифф, – согласился.

– Когда я получу деньги? Прошу прощения за спешку, но мне тоже нужно выполнять обещания.

– Завтра не будет слишком поздно?

– Нет, самое время. До завтра, значит.

Эстебан бросил многозначительный взгляд в сторону Скорлетты и вышел в коридор. Скорлетта вышла за ним.

Джантифф приблизился к стене и внимательно рассмотрел висевшие на ней наброски, один за другим. Ничто в этих набросках – по меньшей мере, с точки зрения Джантиффа, – не возбуждало никаких подозрений и не носило крамольного характера. Загадочное обстоятельство!

Скорлетта вернулась. Джантифф успел вовремя отойти от стены. Скорлетта бросила на стол пару побрякушек и сказала делано-беззаботным тоном:

– Эстебан – экстравагантная натура! Никогда не воспринимаю его всерьёз. Что говорится, бурное воображение – особенно после кружки-другой пойла. Слышал, какие он тут развивал фантастические теории? – Скорлетта сделала паузу и отвела глаза, вопросительно подняв густые чёрные брови.

Джантифф поспешил ответить сразу, но с ленцой в голосе и позёвывая:

– Я спал как убитый. Не помню даже, когда он пришёл.

Скорлетта коротко кивнула:

– О каких только интригах и заговорах не наслушаешься в общаге! От скуки люди готовы на стену лезть! Чушь собачья.

– Это как понимать? Пикник – тоже чушь? Всё отменяется?

Скорлетта изобразила звонкий смех:

– Никак нет! Всё будет! Давай одевайся и поезжай в космопорт деньги менять! А я пойду договорюсь с Сарпом.

Глава 7

Джантифф вышел из Розовой ночлежки и медленно, размышляя на ходу, направился к магистрали. Он поёживался – дул бодрящий прохладный ветерок, хотя в небе не было ни облачка. Двон сиял, переливаясь подобно расплавленной жемчужине, но сегодня Джантифф впервые не обращал внимания на хроматические эффекты. Проехавшись по латерали, он перешёл на Унцибальскую магистраль, скользившую на восток к космопорту. «Подозрительно! – думал он. – В высшей степени подозрительно. Что всё это значит? Что происходит? Ничего хорошего в любом случае».

В полутора километрах к востоку от космопорта отвод магистрали устремлялся на север, к Полю голосов, минуя Аластроцентрал. Джантифф почти бессознательно перешёл на эту ленту и подъехал к Аластроцентралу – зданию из чёрного камня в глубине огороженного двора, выложенного плитами светло-сиреневого порфира и усаженного вдоль дорожки, ведущей к зданию, двумя рядами лимонных деревьев.

Джантифф пересёк широкий двор и, пройдя через воздушную завесу, оказался в фойе. За конторкой сидел худощавый темноволосый молодой человек – судя по причёске и по не поддающейся определению инопланетной манере держаться, явно не аррабин. Он вежливо обратился к Джантиффу:

– Добрый день! Чем могу служить?

– Я хотел бы поговорить с курсаром, – сказал Джантифф. – Хотя не знаю даже, как его зовут.

– Курсара зовут Бонамико, и, насколько я знаю, в настоящее время он свободен. Могу ли я поинтересоваться, кого я имею честь представить курсару?

– Меня зовут Джантифф Рэйвенсрок, я из Фрайнесса на планете Зак.

– Одну минуту, пожалуйста. – Служащий прикоснулся к кнопке и произнёс: – Господин курсар, вас желает видеть уважаемый Джантифф Рэйвенсрок с планеты Зак.

Из динамика в стене ответил тихий голос:

– Очень хорошо, Клод, я могу его принять.

Клод жестом пригласил Джантиффа следовать за собой. Они пересекли фойе, перед ними отодвинулась дверь, и они вошли в кабинет с зелёным ковром и стенами, обшитыми белым деревом. На массивном столе посреди кабинета теснились всевозможные предметы: книги, географические карты, фотографии, полированные кубики различных пород дерева, небольшая круглая подставка для просмотра голограмм и хрустальная сфера диаметром сантиметров пятнадцать, по-видимому, выполнявшая функцию универсальных часов. Опираясь на стол, навстречу Джантиффу поднялся курсар Бонамико – крепко сложенный невысокий человек с грубоватым, но доброжелательным лицом и коротко подстриженными светлыми волосами.

Клод церемонно представил посетителя:

– Господин курсар, перед вами уважаемый Джантифф Рэйвенсрок.

– Благодарю вас, Клод, – сказал курсар и обратился к Джантиффу: – Не откажетесь от чашки чаю?

– Не откажусь, – ответил Джантифф. – Очень любезно с вашей стороны.

– Клод, будьте добры, позаботьтесь о чае. Садитесь, господин Рэйвенсрок, расскажите, чем я могу быть вам полезен.

Джантифф осторожно опустился в мягкое кресло. Курсар оставался за столом.

– Вы недавно приехали?

– Совершенно верно. Как вы догадались?

– По обуви, – едва заметно улыбнувшись, пояснил курсар. – На магистралях Аррабуса редко приходится видеть хорошо сделанные ботинки.

– Да, разумеется. – Джантифф схватился обеими руками за ручки кресла и наклонился вперёд: – Я должен рассказать нечто настолько невероятное, что даже не знаю, с чего начать. Думаю, следовало бы упомянуть о том, что во Фрайнессе на Заке меня учили трёхмерному черчению и живописной композиции – другими словами, я умею с определённой степенью сходства зарисовывать то, что вижу. После прибытия на Вист я сделал много набросков, в том числе зарисовки людей, едущих по скользящему полотну, а также моих соседей и других жильцов Розовой ночлежки, где меня прописали.

Курсар кивнул:

– Продолжайте, я вас слушаю.

– Моя сожительница, то есть соседка по квартире, – некая Скорлетта. Сегодня один из её приятелей, Эстебан, пришёл к ней в сопровождении старика по имени Сарп и ещё одного человека, которого я не знаю. Они не догадывались, что я остался в спальне, и волей-неволей мне пришлось