Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

Кедида застыла, будто поражённая электрическим током – неподвижно вытянув руки вниз, растопырив пальцы, упираясь большими пальцами в бёдра:

– Ты не мог придумать ничего глупее! Не знаю, что и сказать…

– Скажи: Джантифф, я очень рада!

– Ещё чего! Как я могу быть рада, если вся моя команда вот-вот сюда завалится, а ты стоишь в углу и маячишь перед глазами?

У Джантиффа челюсть отвисла:

– Твоя команда?

– Да, моя команда. С сегодняшнего дня я шерль «Эфталотов»! Всегда об этом мечтала, и мечта сбылась. Чудеса, да и только! Скоро начнутся отборочные матчи, мы всех победим – нутром чувствую! Иначе не может быть. Больше никогда, никогда не будет никакой тухты, никакой скуки – впереди годы богатства, раздолья, веселья!

Джантифф мрачно опустился на стул:

– Что случилось с их предыдущей шерлью?

– Не поминай при мне эту криветку![61] У неё дурной глаз, она приносила несчастье, внушала пораженческие настроения! «Эфталоты» сами так говорят. Что усмехаешься? Всё так и будет, вот увидишь!

– Кедида, дорогая моя, послушай! Шутки в сторону! – Джантифф вскочил, подбежал к ней, взял её за руку. – Опомнись, не становись шерлью! Что ты выиграешь, чем ты рискуешь? Подумай! Подумай, насколько счастливее ты будешь со мной! Брось «Эфталотов»! Откажи им! Мы уедем из Аррабуса, сможем жить по-человечески! Ради чего ты жертвуешь своим будущим?

Кедида похлопала Джантиффа по щеке, закончив дружеский жест чем-то вроде досадливой вялой пощёчины:

– Тебе когда на тухту?

– Не скоро – за эту неделю я своё отработал.

– Жаль. Потому что сегодня вечером я развлекаю друзей, и ты нам помешаешь.

Наступило молчание. Джантифф расправил плечи:

– Тебе достаточно предупреждать меня о необходимости освободить квартиру – можешь упражняться до упаду, когда тебе вздумается. Усердные тренировки, несомненно, помогут шерли истощённой команды выполнить её последний долг.

Кедида ответила:

– Иногда мне кажется, Джантифф, что в глубине души я тебя презираю. И не проси меня вводить новый код дверного замка – каким он был, таким и останется.

Опасаясь самого себя, Джантифф вырвался из квартиры, скрылся в лифте, а после выбежал на улицу. Возвращение в Розовую ночлежку казалось немыслимым. Уже вечерело. Человеческая река – Унцибальская магистраль – несла его дальше и дальше. Мимо промелькнула незнакомая латераль Манчжури, а Джантифф всё шагал, наклонив голову навстречу порывистому ветру, безразлично расталкивая плечами заворожённые толпы. Потревоженные бесцеремонным обращением, аррабины яростно стонали и шипели, в спину Джантиффу неслись изощрённые ругательства. Он их не слышал.

Джантифф отодвинул плечом толстуху в ярко-оранжевом платье с красными оборками. Та покачнулась, пытаясь удержаться на высоких каблуках, и повалилась на спину, путаясь в пламенных оборках, крича и дрыгая ногами. Приподнявшись на локтях, она разразилась ужасными проклятиями вслед спешившему удалиться Джантиффу. Протискиваясь вперёд, Джантифф обернулся. Женщина с трудом поднималась на ноги, но никто даже не пытался ей помочь, никто не упрекнул обидчика, не бросил в его сторону осуждающий взгляд – аррабины продолжали неподвижно мчаться в никуда с озабоченно-восторженными лицами. Ругались только те, кого он толкал, другим было всё равно. Джантиффа осенила печальная мысль: такова жизнь! Только что грузная, немолодая женщина ехала по Унцибальской магистрали, погрузившись в привычные мысли, гордая огненным оранжево-красным платьем – прошло мгновение, и бесчувственная случайная сила повалила её навзничь, под ноги безразличных прохожих.

Джантифф задумчиво шагал по стремительно несущейся ленте. После столкновения с пышнотелой аррабинкой ярость его почему-то улеглась – он смотрел на поток плывущих мимо лиц с угрюмым отчуждением.

Странные люди аррабины! Если уж на то пошло, все люди в высшей степени странные существа. Джантифф пристально всматривался в лица, будто в них можно было найти намёки на разгадку сокровенных тайн бытия. Все лица чем-то похожи, но никогда не одинаковы – как снежинки, равномерно мерцающие радужными искрами на сугробах, но бесконечно разнообразные при ближайшем рассмотрении. Джантиффу начинало казаться, что он уже где-то видел каждого встречного, и не однажды. Тот сутулый старик вполне мог бы сойти за Сарпа! А долговязая женщина, откинувшая голову назад, могла бы заменить Гугейду, прозябавшую на шестнадцатом этаже Розовой ночлежки. Джантифф с усмешкой представил себе, что где-то по Унцибальской магистрали навстречу несётся точная копия его самого. Каким человеком был сей псевдо-Джантифф, местная версия его безрадостной персоны?

Размышления о сходстве человеческих типов постепенно перестали вызывать у него интерес, и Джантифф вернулся к оценке нелицеприятной действительности. Выбор возможностей был удручающе скуден. К счастью, он в любой момент мог отправиться на космодром и покинуть Вист. Разумеется, так он и сделает. Довольно оскорблений, довольно скандалов! Не говоря уже о всячине, смолокне и студеле. Джантифф почувствовал новый прилив раздражения и обиды, причём больше всего он был недоволен самим собой. Неужели он, Джантифф, – столь ничтожное, презренное существо? Стыд и позор! Он должен раз и навсегда избавиться от жалости к себе! Но как быть с чудесными планами на будущее? Их осуществление зависит только от него, ни от кого другого! И все надежды придётся выбросить, как мусор на помойку, только потому, что его унизили? Будто для того, чтобы подчеркнуть сущность проблемы, заходящее солнце прикрылось тонкой полоской далёкого облака, мгновенно вспыхнувшего по краям великолепным алмазным блеском. Сердце Джантиффа сжалось. Пусть аррабины живут непостижимо невежественной, мелочной жизнью! Сияние Двона, чистое и ясное, наполняет мир мифическим светом Царства Небесного!

Джантифф глубоко, взволнованно вздохнул. Он целиком погрузится в работу. Он покажет болтунам-аррабинам, что такое твёрдость и целеустремлённость! Никаких симпатий, никаких сожалений. Вежливость, формальная предупредительность – да. Теплота, привязанность? Нет! А Кедида может оставаться шерлью четырёх команд разом, туда ей и дорога. Скорлетта? Эстебан? Каковы бы ни были их подлые затеи, выше головы не прыгнешь – пусть попытаются, только шеи себе переломают, и поделом. Жёлтый билет на загородный пикник? Среди собравшихся может оказаться рослый черноволосый субъект с глуховатым сиплым голосом. Любопытно было бы всё-таки узнать, кто он такой, и поставить в известность курсара Бонамико. И почему бы ему не попировать? В конце концов, он заплатил за своё место, а Эстебан никогда не согласится вернуть уплаченные деньги. Так тому и быть! С сегодняшнего дня Джантифф Рэйвенсрок заботится только о себе! Пожалуй, следовало бы снова переехать, сжечь за собой мосты. И оставить Кедиду? Не всё так просто, однако. Взбалмошная, очаровательная Кедида! Обворожительная Кедида! Что и говорить, вскружила она ему голову. Может быть, она ещё передумает, у неё всё зависит от настроения. Чёрт бы её побрал! Почему он должен стесняться или утруждать себя в малейшей степени? Он имеет полное право жить там, где живёт, – а Кедида заметит его отстранённость и, просто в пику ему, начнёт им интересоваться. В такой последовательности событий по меньшей мере