Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

нет ничего невозможного! Джантифф перешёл на поперечную ленту, скользившую на север, и доехал до прибрежной низины. Подкрепившись парой сладких сосулек на окраине Дисджерферакта, он вернулся в Розовую ночлежку.

С напускной беспечностью Джантифф вломился в свою новую квартиру. Кедиды дома не было. На стене кто-то нацарапал мелом напоминание:

ЗАВТРА МАТЧ!

«ЭФТАЛОТЫ» ПРОТИВ «БРАГАНДЕРОВ СКОРНИША»!

ТРЕНИРОВКА ВЕСЬ ВЕЧЕР!

ЗАВТРА – ПОБЕДА!

ДА ЗДРАВСТВУЮТ «ЭФТАЛОТЫ»!

Поджав губы, Джантифф прочёл воззвание и занялся размещением пожитков в тех немногих уголках квартиры, где не разбросала своё барахло Кедида.

На следующий день, поздно вечером, Кедида привела торжествующую ватагу товарищей по команде, друзей и болельщиков. Она тут же подбежала к Джантиффу, сидевшему в гостиной, и взъерошила ему волосы:

– Что я говорила, Джанти? Мы выиграли! А ты всё хныкал и брюзжал. Пять неудержимых атак подряд!

– Знаю, – сказал Джантифф, – я был на стадионе.

– Ну а тогда почему ты не празднуешь вместе с нами? Ура, всем ура! «Эфталоты» в лучшей форме! Джантифф, не будь таким занудой, веселись со всеми! Пойло потечёт рекой, все обиды как рукой снимет!

– О каких обидах может быть речь? – холодно удивился Джантифф. – К сожалению, мне нужно работать, веселиться вам придётся без меня.

– Смотри, нахохлился, как старая ворона! Хочу, чтоб ты нарисовал всех «Эфталотов» – и меня, бесстрашную шерль непобедимой команды!

– Как-нибудь в другой раз, – упорствовал Джантифф. – В любом случае на вечеринке рисовать будет невозможно.

– И то правда. Значит, завтра или послезавтра. А теперь – раскупориваем бидоны! Не скупись, Скрива, наливай по полной! За победу «Эфталотов»!

В шуме и в сутолоке терпение Джантиффа скоро иссякло. Он вышел в коридор, поднялся на лифте в «висячий сад» на крыше и долго сидел, погружённый в мрачные думы, на скамье, полускрытой буйно разросшимся кустом.

Через час он спустился в пустую квартиру, оставленную пьяной компанией в ужасном беспорядке – всюду валялись перевёрнутые стулья, разбитые кружки, мусор, пустые бидоны. Кто-то пролил кружку пойла ему на постель.

Возвращение Кедиды он едва заметил, и в полусне ему как-то удалось игнорировать звуки, раздававшиеся за шторой.

Утром Кедиде стало плохо – во всяком случае, она демонстративно издавала тихие невнятные стоны. Джантифф лежал молча, не шевелясь. Наконец Кедида спросила:

– Джанти, ты спишь?

– Нет, конечно.

– У меня всё болит, боюсь пошевелиться.

– Даже так?

– Ну правда, Джанти! Какой-то кошмар, по мне как на катке ездили. Понять не могу, что случилось.

– Неужели?

– Джантифф, мне сегодня на тухту, а я сесть не могу, не то что встать. Ты за меня оттарабанишь? Будь человеком!

– И не подумаю.

– Ну, Джанти, не надо так говорить! Сегодня особый случай, я даже подумать не могу о том, чтобы куда-то тащиться. Ну пожалуйста, Джанти, будь так добр!

– Доброты мне не занимать. Но тухтеть я за тебя не буду. Во-первых, ты никогда не отдаёшь долги. Во-вторых, у меня самого сегодня тухта.

– О-о, дьявол! Придётся подниматься, ничего не попишешь. Голова гудит, как колокол – что за жизнь! Эх, как-нибудь!

На протяжении следующих двух дней Кедида рано уходила и поздно возвращалась – Джантифф её почти не видел. На третий день она осталась дома, но перспектива предстоящего матча «Эфталотов» с пользовавшимися высокой репутацией «Вергазскими хальдравами» приводила её в панически раздражённое состояние. Когда Джантифф предложил ей порвать, пока не поздно, с «Эфталотами», Кедида уставилась на него с изумлением:

– Джанти, о чём ты говоришь? Нам осталось только побить «Хальдравов», и мы выйдем в полуфинал, потом в финал…

– А потом?

– Но мы же не проиграем! Джанти, неужели ты не видишь? Мне везёт, я приношу удачу! Все так говорят. Чемпионам никто не страшен! Жрачки будет выше крыши, и больше никогда никакой тухты – никогда!

– И это всё? А другие места, другие миры ты увидеть не хочешь?

– А чего я там не видела? Вечно пресмыкаться перед плутократами да спину гнуть восемь дней в неделю, пока копыта не откинешь? На что она мне сдалась, такая жизнь? Тоска смертная!

– Не всегда и не везде. На многих планетах Скопления люди живут по-своему, и живут совсем неплохо.

– Предпочитаю эгализм. Когда все равны, каждому легче.

– Но на самом-то деле ты не хочешь никакого равноправия! Ты хочешь победить, возвыситься над другими, чтобы у тебя всегда было вдоволь дефицитной жрачки, чтобы тебе никогда не нужно было тухтеть. Это элитизм, а не эгализм!

– А вот и нет! Это потому, что я – Кедида, других таких нет! И потому, что завтра мы победим! И нет в этом никакого элитизма, можешь говорить всё, что хочешь.

Джантифф печально усмехнулся:

– Не пойму я вас, аррабинов.

– Это тебя никогда не поймёшь! Ты не разбираешься в самых простых вещах. Вместо того чтобы радоваться жизни, возишься день-деньской с идиотскими кистями и красками! Кстати, когда ты собираешься рисовать наш групповой портрет? Ты обещал.

– Не знаю. Не уверен, что вообще…

– Сегодня не получится, мы тренируемся. Завтра тоже, завтра игра. Послезавтра будем отдыхать после празднования победы. Так что с мазнёй придётся подождать, невелика беда.

Джантифф вздохнул:

– Вот и хорошо, забудем об этом.

– Ага, забыть-то мы забудем, но ты мог бы сделать для нас что-нибудь получше – например, большой плакат на стену: «Слава «Эфталотам», чемпионам Аррабуса!» С обнажёнными титанами, золотыми молниями и ярко-зелёными падающими звёздами. Ну пожалуйста, Джанти! Нас что-нибудь в этом роде изрядно позабавит.

– Послушай, Кедида…

– Ты не хочешь мне подарить даже такую безделицу?

– Тогда принеси краски и бумагу. Я отказываюсь тратить пигменты на всякую чушь.

Кедида пискливо мяукнула, выражая предельное отвращение:

– Джантифф, это уже просто неприлично! Ты торгуешься, как лавочник, из-за каждой мелочи!

– Пигменты мне присылают заказной почтой с Зака.

– Ну и проваливай к себе на Зак, что ты ко мне пристал?

Джантифф счёл недостойным для себя что-либо отвечать и вышел из квартиры.

В вестибюле на первом этаже его окликнула Скорлетта, излучавшая неубедительное дружелюбие:

– А, Джантифф! У тебя небось слюнки текут? К пикнику всё готово. – Последовал лукавый взгляд искоса: – Ты, конечно, не упустишь такой случай?

Джантиффу её манера очень не понравилась.

– Разумеется, нет. Я заплатил за билет. Почему бы я стал выбрасывать деньги на ветер?

– Вот и хорошо. Отправимся послезавтра, рано утром.

Джантифф прикинул в уме:

– Послезавтра? Ничего не может быть лучше. Сколько нас будет?

– Двенадцать человек. Больше в аэромобиль не поместится.

– Мы полетим? Каким образом Эстебану удалось раздобыть воздушный транспорт?

– А, ты не знаешь Эстебана! Он умеет провернуть любое дело и выйти сухим из воды.

– Не сомневаюсь, – холодно отозвался Джантифф.

Скорлетта снова развеселилась – и снова от неё повеяло неподдельным притворством:

– Ещё одна важная мелочь – не забудь взять с собой камеру.