Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

Джантифф постоял в нерешительности, вернулся в гостиную. Осторожно отодвинув стул, он сел, облокотился на стол и стал смотреть в стену.

На следующее утро Джантифф проснулся рано. За шторой неподвижно лежала Кедида. Джантифф тихонько оделся и отправился в столовку. Скорлетта прибыла туда же чуть позже и остановилась, загородив дверной проём, в почти величавой позе – чуть расставив ноги в стороны, гордо вскинув голову, поблёскивая глазами. Глаза её рыскали по столам. Обнаружив Джантиффа, она тут же промаршировала прямо к нему. Раздосадованный Джантифф поднял глаза к потолку: почему Скорлетта позволяет себе такую развязность? Та, однако, игнорировала или даже не заметила его недовольство, с ходу опустившись на соседний стул. Джантифф угрюмо косился на неё. Сегодня Скорлетта была не в лучшей форме: явно одевалась впопыхах и, по-видимому, забыла помыться. Когда она наклонилась, чтобы потянуть Джантиффа за рукав, от неё повеяло острым запашком прогорклого жира, заставившим Джантиффа брезгливо отодвинуться. Скорлетта снова ничего не заметила – либо ей было всё равно, либо мысли её были заняты чем-то другим.

– Денёк выдался на славу! Не наедайся, оставь всячину на пойло. Чем голоднее будешь, тем больше тебе понравится пикник!

Джантифф с сомнением смотрел на свой поднос. Скорлетта, будто спохватившись, быстро протянула руку и одним движением собрала всю его всячину:

– Ты не умеешь пойло варить. Предоставь это мне.

Джантифф попытался отнять всячину, но Скорлетта уже опустила её в сумку на поясе.

– Но я голоден! – возмутился Джантифф.

– Сегодня пикник! Слушай, что тебе говорят: не набивай живот всячиной!

Джантифф отодвинул смолокно и студель подальше от Скорлетты.

– Откуда вы знаете? – проворчал он. – Может быть, мне не по нутру придётся ваша жрачка.

– На этот счёт не беспокойся! Цыгане прекрасно готовят – нигде в Скоплении не найдёшь лучшего стола. Сперва закуски: пастели из мяса с пряностями, пеммикан по-пастушески, рыбные колбаски, блинчики с перцем, борлоки. На первое: пирог со сморчками, чесноком и варёным выменем. Салат из лесной зелени под мускусным соусом, обсыпанный сухариками. На второе: мясо, жаренное на углях, с луком и брюквой. Десерт: пирожные в цветочном сиропе. И всё будем запивать настоящим хольсбеймским вином! Как тебе, а?

– Впечатляющее меню. По сути дела, даже удивительно – где они берут все эти ингредиенты?

Скорлетта беззаботно махнула рукой:

– Кто их знает? Их дело – доставать и подавать, наше дело – платить и пировать.

– Надо полагать, чтобы достать мясо, они угоняют скот у фермеров.

Скорлетта нахмурилась, отведя глаза в сторону:

– А зачем во всём этом копаться? Ну, докопаешься, а дальше что? Бери, что дают. Если мясо свежее, сочное – какая разница, откуда оно взялось?

– Действительно. – Джантифф поднялся на ноги. Скорлетта задумчиво следила за ним:

– Ты куда?

– Домой. Нужно поговорить с Кедидой.

– Поторопись, мы уже уходим. Я буду ждать внизу. И не забудь камеру.

С упрямой решительностью Джантифф направился к себе в квартиру. Койка Кедиды все ещё была задёрнута шторой. «Если она не поспешит, то пропустит завтрак, – подумал Джантифф. – А она и вчера ничего не ела».

– Пора вставать! – позвал он. – Кедида! Ты спишь?

Ответа не было. Джантифф подошёл, отодвинул штору. Постель Кедиды пустовала.

Джантифф в замешательстве глядел на аккуратно сложенное одеяло. Они разошлись в коридоре? Может быть, Кедида принимает душ? Зачем же было прятать прибранную постель? Джантифф вздрогнул, поражённый ужасным подозрением. Он распахнул дверь стенного шкафа – самого нового платья и сандалий Кедиды не было. Он покопался в ящике, где Кедида держала талоны. Пачка талонов исчезла.

Джантифф бросился вон из квартиры, спустился в лифте и, не обращая внимания на пронзительные возгласы Скорлетты, выбежал из общежития. Очутившись на магистрали, он стал поспешно пробираться через толпу, игнорируя яростные проклятия, озираясь по сторонам, присматриваясь к шеренгам голов – не мелькнёт ли где-нибудь знакомый золотистый локон?

Добравшись до Дисджерферакта, он пустился со всех ног к павильонам забвения – обгоняя одних, едва уклоняясь от столкновения с другими – и, уплатив талон за вход, прошёл на огороженную территорию Парка смерти.

На Трибуне прощания, взывая к немногочисленным слушателям, рыжеволосый самоубийца самозабвенно декламировал оду. Кедиды поблизости не было; в любом случае она не стала бы произносить речи. Ладья ароматов? Джантифф заглянул в увитый цветами дворик у пристани. Шестеро незнакомцев молча ждали своей участи. Джантифф подбежал к Дворцу нирваны и принялся лихорадочно сновать по сводчатой галерее, окружавшей полупрозрачные стены, переливавшиеся золотисто-радужными бликами. Прикладывая ладони к стёклам, вглядываясь внутрь, он то и дело узнавал мимолётные отражения: вот порхнуло, рассыпаясь остроконечными осколками, яркое платье, вот ниоткуда появилась рука, ищущая проход в хрустальном лабиринте, и – вдруг, на мгновение – знакомый обворожительный профиль! Джантифф бешено колотил по стеклу:

– Кедида! – Призмы сместились, повернулись – лицо, обернувшееся было к Джантиффу, пропало в тёмно-золотом блеске.

Джантифф стучал, вглядывался, звал – тщетно.

– Её уже нет, – прозвучал раздражённый голос. – Пойдём, тебя все ждут.

Обернувшись, Джантифф увидел Скорлетту.

– Не могу понять, – бормотал он. – Показалось, что это она…

– Хочешь знать наверняка? Проще простого, – буркнула Скорлетта. – Пошли к билетёру. – Подхватив Джантиффа под локоть, она заставила его подойти к турникету и, нагнувшись к окошку будки, спросила: – Сегодня утром кто-нибудь из Розовой ночлежки был? Унцибал 17–882.

Билетёр провёл пальцем по списку:

– Освободилось место в квартире Д–6 на девятнадцатом этаже.

Скорлетта повернулась к Джантиффу:

– Она здесь была. Её больше нет.

– Бедная Кедида!

– Да, всё это печально, но у нас нет времени распускать нюни. Ты камеру не забыл?

– Оставил в квартире.

– А, чтоб она провалилась! Почему ты никогда не можешь подумать о других? Из-за тебя все уже скачут как на иголках!

Джантифф молча последовал за Скорлеттой. Неподалёку ждал Эстебан.

– Кедида прошла через призмы, – сообщила Скорлетта.

– Жаль, – покачал головой Эстебан, – весьма прискорбно. Она всегда была такая весёлая. Но пора двигаться, время не ждёт. Куда делась Танзель?

– Я её в общаге оставила. Нам всё равно возвращаться за камерой Джантиффа.

– Что ж, встретимся у перекрёстка магистрали с потоком Тамба, на северной площадке.

– Прекрасно. Дай нам двадцать минут. Джантифф, пошли!

Когда они вернулись в Розовую ночлежку, Джантифф чувствовал непривычное приятное опьянение, даже лёгкое головокружение. «Вот ещё! – с удивлением думал он. – Чему это я обрадовался? Кедида, драгоценная Кедида опозорилась и погибла… Это потому, что она так и не стала моей. Она не могла мне принадлежать, а теперь я свободен. Теперь я поеду на пикник, опознаю четвёртого заговорщика, а потом… потом я навсегда покину Аррабус, без оглядки… Интересно, что это Скорлетта с ума сходит по моей камере? Странно. В высшей степени подозрительно. Тут что-то не так».

В вестибюле общежития Скорлетта сухо приказала:

– Сбегай за камерой. Я найду Танзель, встретимся здесь.

Джантифф оскорблённо заложил руки за