Хроники Аластора 1-3 - Джек Холбрук Вэнс

подслушать их разговор. – Джантифф воспроизвёл беседу настолько точно, насколько позволяла память. – В конце концов Скорлетта обнаружила меня в спальне и очень испугалась. Сарп и незнакомый человек сразу покинули квартиру. Мне всё это очень не нравится. По сути дела, я случайно узнал о существовании какого-то зловещего заговора. – Джантифф прервался, чтобы прихлебнуть чаю, принесённого Клодом.

Курсар задумался:

– У вас нет сведений, позволяющих установить личность четвёртого человека?

– Почти никаких. Когда он выходил из квартиры, дверь в спальню была раздвинута, и я успел его заметить – краем глаза. Крупный, широкоплечий субъект, уже немолодой, черноволосый. По крайней мере, мне так показалось.

Курсар с сомнением покачал головой:

– Не знаю, что вам сказать. Несомненно, содержание подслушанной беседы позволяет предположить, что гости вашей соседки задумали нечто далеко выходящее за рамки мелкого хулиганства.

– Я тоже так думаю.

– Тем не менее не совершено никаких противозаконных действий. Я не могу вмешиваться, пользуясь полномочиями представителя коннатига, исключительно на основе содержания подслушанного разговора. В конце концов, люди говорят о самых разных вещах, но очень редко переходят от слов к делу. Аррабины, как вы могли заметить, склонны к сумасбродству и преувеличениям.

Джантифф разочарованно нахмурился:

– Разве нельзя навести справки, начать расследование?

– Каким образом? На Висте Аластроцентрал играет несущественную роль – мягко выражаясь. У нас тут что-то вроде крошечного анклава, окружённого вражеской территорией. У меня всего два помощника – Клод и Алейда. У них недостаточно работы, это правда, но ни Клод, ни Алейда не годятся в секретные агенты. У меня тоже нет требуемой квалификации. В Аррабусе нет ни разведывательной сети, ни какого-либо полицейского учреждения, куда можно было бы обратиться.

– Но сидеть сложа руки тоже непростительно!

– Согласен. Прежде всего нужно получить какую-то фактическую информацию. Постарайтесь установить личность четвёртого заговорщика. Вы можете это сделать?

Джантифф с сомнением наклонил голову:

– Наверное, могу. Эстебан устраивает загородный пикник, а этот субъект, судя по всему, собирается в нём участвовать.

– Превосходно. Узнайте, как его зовут, и продолжайте наблюдение. Если они перейдут от разговоров к делу, я смогу оказать противодействие.

– Это всё равно что чинить дырявую крышу во время дождя, – проворчал Джантифф.

Бонамико усмехнулся:

– Дождь по меньшей мере помогает установить, в каком месте прохудилась крыша! Тем временем у меня есть ещё одна возможность. Завтра я еду в Уонисс на совещание с Шептунами. Передам им ваше сообщение, а Шептуны уже примут меры по своему усмотрению. Они достаточно разумные люди, чтобы не пренебрегать опасностью. А вы попробуйте собрать дополнительные сведения.

Джантифф уныло согласился с курсаром, допил чай и покинул Аластроцентрал.

Скользящая лента несла его к космопорту. Обернувшись, Джантифф с тревожным сожалением смотрел на удаляющееся здание Аластроцентрала – ему казалось, что он потерял какой-то шанс. Но что ещё он мог сказать или сделать? И, учитывая обстоятельства, что ещё мог сказать или сделать курсар?

В космопорте Джантифф зашёл в бюро обмена валют, получил большую пачку талонов за пять озолей и направился обратно в Розовую ночлежку. Мысли его вернулись к Кедиде. Та, конечно, обрадуется перемене. Сарп, в конце концов, далеко не приятнейший из возможных соседей. И всё же – Джантифф поморщился – Кедида достаточно определённо высказалась по этому поводу. «Она всегда преувеличивает», – подбодрил он себя. Знакомый путь всегда кажется коротким – немного погодя он уже заходил в квартиру.

Скорлетты не было. Джантифф собрал пожитки. Наконец события начинали складываться в его пользу! Прелестная, бесшабашная, обворожительная Кедида! Как она удивится… Яркие образы, носившиеся в голове Джантиффа, задержались, потускнели. Будущее без Кедиды представлялось мрачным и одиноким – но зачем обманывать себя? Будущее с Кедидой невозможно! Тем не менее всё как-нибудь обойдётся, они что-нибудь придумают. Конечно, придётся уехать из Унцибала – куда? Трудно вообразить себе Кедиду и её экстравагантные привычки в контексте, скажем, Фрайнесса. Разительный контраст! Кедиде пришлось бы постоянно сдерживаться… Джантифф снова поморщился: на такое чудо трудно рассчитывать. Он принялся расхаживать по гостиной из угла в угол – три шага туда, три шага обратно – потом остановился, взглянул на выходную дверь. Жребий брошен: Сарп въезжает, он выезжает. Что ж, может быть, всё к лучшему. Кедида к нему расположена – в этом Джантифф не сомневался. Так или иначе, они как-нибудь приспособятся и будут счастливы…

Дверь открылась – вернулась Скорлетта. Застыв на пороге, она глядела исподлобья:

– Я всё устроила. Ты готов?

– М-да. Должен сказать, Скорлетта, я подумал… Может быть, мне всё-таки не следует переезжать.

– Что?! – заорала Скорлетта. – Ты надо мной издеваешься!

– Я подумал, что…

– Кому какое дело до того, что ты думаешь! Я всё устроила, ты переезжаешь. Чтобы я тебя здесь больше не видела!

– Пожалуйста, Скорлетта, не горячитесь. В конечном счёте от вас не зависит…

– Зависит, и ещё как! – Набычившись, Скорлетта внезапно шагнула вперёд; Джантифф инстинктивно отступил. – Смотри у меня, Джантифф, ты напросишься! Вечно шаришь по углам, вынюхиваешь, подслушиваешь!

Джантифф пытался протестовать – Скорлетта не слушала:

– Откровенно тебе скажу – с меня хватит! Тошнит от твоей холёной мелочности, от мазни твоей идиотской, от твоих буржуйских повадок! Ты даже совокупляться не можешь, не считая на пальцах, кто кому сколько должен! Убирайся к своей сиповке[60], вы друг друга стоите! Любишь подсматривать? Так наглядишься – она тебе покажет с каждым встречным-поперечным, всю ночь напролёт! Видела я этих её «Эфталотов», вылезающих из спальни, – на ногах еле держатся! Так, может, и тебе, заморышу, перепадёт…

– Довольно, довольно! – закричал Джантифф. – Перееду только для того, чтобы избавиться от ваших скандалов!

– Тогда давай деньги! Девятьсот двадцать талонов.

– Девятьсот двадцать? – возмутился Джантифф. – Вы говорили, пятьсот.

– Пришлось занимать три места – для тебя, для меня и для Танзели, по триста «деревянных» каждое. Плюс двадцать на мелкие расходы.

– А ваши сто талонов?

– А что я буду их тратить? Они мне достались потом и кровью! Давай, гони талоны! – Скорлетта вся подалась вперёд. Джантифф ошеломлённо смотрел в круглое лицо, налитое ненавистью, как синяк – кровью. Он содрогнулся: с этой отталкивающей самкой он очутился в одной постели? – Деньги!

Непослушными пальцами Джантифф отсчитал девятьсот двадцать талонов. Скорлетта ткнула ему в грудь жёлтой карточкой:

– Твой билет. Хочешь – езжай, не хочешь – проваливай!

В открытой двери за спиной Скорлетты появилась заглядывающая голова Сарпа:

– Сюда, что ли? Тут вроде не пыльно. Хотя какая разница? Что одно стойло, что другое. Какая у меня койка – правая, левая?

Джантифф молча взял пожитки и ушёл. Через час, когда Кедида вернулась домой, Джантифф уже расставлял на полке у неё в гостиной рисовальные принадлежности. Рассеянная Кедида не сразу заметила, чем он занимается.

– Привет, Джанти, дорогуша… сегодня тебе придётся смыться поскорее – я буду занята с ног до головы.

– Кедида! Времени у нас сколько угодно! Всё получилось!

– Замечательно! Что получилось?

– Я