Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

Теперь я научилась доверять самой себе.

– Я разрываю сделку, которая была заключена здесь! – кричу я – на Гаррисона, на тени, на Мидас. – Вы больше никогда не будете здесь пировать! Наша кровь покончила с этим. Наше сражение покончило!

Я думаю об Амелии, о Клео, которых тут уже нет. О своей матери.

– Жертва, принесенная всеми, кто пришел раньше меня, покончила с этим. Таков наш выбор!

И валун взрывается.

Меня подбрасывает в воздух. И я действительно лечу.

Я выпускаю руку Джека и словно парю в небе. Единственная мысль, которая остается у меня в голове в странный момент невесомости: возможно, именно я пожертвовала всем?

Но если это освободит людей, которых я люблю, значит, оно того стоило?

Глава 30

Я прихожу в себя, лежа на земле.

Хотя ощущения такие, как будто я скорее в земле. Должно быть, ударилась я сильно: болит у меня сразу все. Рот полон, похоже, грязи с берега реки, как будто кто-то копал мной почву. Может, я умерла? Или вижу очередной слишком реалистичный сон, поскольку вокруг черным-черно, но это совсем не та отвратительная, крутящаяся, вязкая демоническая тьма.

Не хочу думать о тенях. И не хочу, чтобы они находились рядом – даже если кошмарные события происходят только в моей голове.

Я решаю, что раз уж чувствую тело, которое изо всех сил жалуется, что врезалось в землю, посылая в голову сигналы боли отовсюду (к счастью, ни один не кажется неотложным или невыносимым), это значит, что я выжила.

С другой стороны, а если вообще все было сном? Черт побери, может, я даже не покидала Нью-Йорк? Возможно, моя поездка в Мидас оказалась лишь очередным заблуждением, и я, наконец-то, пришла в себя, наглотавшись грязи?

Но я сразу отмахиваюсь от старых мысленных шаблонов. Теперь я знаю, кто я.

И понимаю, что реально, а что – нет.

А вокруг все черно именно потому, что мои глаза закрыты. И лежу я лицом вниз в вязкой грязи.

Я кое-как приподнимаюсь, разлепляю веки и обнаруживаю, как на меня смотрят другие глаза – зеленые и серьезные.

Джек – прямо здесь, и, когда я отбрасываю с лица трагически испорченные пряди волос и в свою очередь пристально смотрю на него, он берет меня за руку.

– Где Логан? – спрашиваю я.

Но когда Джек обнимает меня, словно думая, что я сейчас не смогу сидеть без посторонней помощи – хотя, может, это действительно так, – я замечаю брата.

Логан стоит поодаль, на свету, очень уверенно, выглядит идеально – и разговаривает с двумя полицейскими. Теми самыми, которые приехали в ту ночь, когда убили Клео. Я им не особо рада.

Логан что-то им рассказывает, оживленно жестикулируя.

И как ни странно, они внимательно его слушают.

– Он все выставил так, будто просто случайно нашел нас, а потом вызвал полицию, – быстро объясняет Джек, а затем его лицо становится суровым, а голос привычно грубым: – Ты лежала совершенно неподвижно. Нужно отвезти тебя в больницу.

– Нет-нет, я в порядке.

Я и правда в порядке. Да, кое-где неприятно побаливает, я вся перепачкана, но у меня не кружится голова.

Я на миг задумываюсь. Может, за грязью не видна рана на лице? Но я боюсь спрашивать.

Я окидываю Джека внимательным взглядом. Он держится уверенно. Вообще не похоже, что он куда-то летел со взрывающегося валуна.

Потом мне кажется, что у меня неполадки за зрением: краем глаза я замечаю какие-то вспышки.

Я поворачиваю голову на мигающий свет и понимаю, что приехала скорая помощь. Парамедики склонились над кем-то, кто лежит на полпути между нами и полицейскими.

– Сколько времени прошло? – спрашиваю я у Джека. – Ну… с тех пор, как валун… взорвался?

– Немного. – Джек поглаживает мою спину круговыми движениями.

Его ладонь теплая, и это очень приятно. Его голос до сих грубый. Глаза мрачные.

Я киваю на брата.

– А он что делает?

– Все точно так же, как и с Клео. – Джек прокашливается и говорит тише: – Полиция примчалась, хотя ее никто не вызывал. У нас не было ни минуты. Валун отбросил нас в сторону, и мы остались незамеченными. Логана почему-то не задело взрывом.

Пауза. Похоже, он не хочет продолжать, потому что ему очень больно.

Но он добавляет ровным тоном:

– Гаррисон мертв.

Теперь больно становится и мне. От горя по Гаррисону, каким я его считала до сегодняшней ночи, но в основном – по Джеку. По моему любимому. Который потерял близкого человека.

Я знаю, сейчас Джека обуревает слишком много эмоций, и, конечно, он не сможет разобраться сразу со всеми. Однако он не назвал Гаррисона дедушкой, что очень важно.

– О, Джек. – Я крепко обхватываю его руками.

Он обнимает меня в ответ. Сидеть на мокрой земле холодно, но Джек теплый.

– У тебя получилось, Лекси, – шепчет он. – Взрыв отбросил нас в тень, но посмотри на себя. Ничего страшного не случилось. Демоны не пришли за тобой. Ворота в стене от наводнений не закрылись. Часы не пробили полночь. Ты прекратила Пир. – Джек отстраняется, пристально разглядывает мое лицо, а затем медленно проводит пальцем по ране от ножа Гаррисона.

Она начинает потихоньку затягиваться, но в нее попала грязь, а от прикосновений мне больно. Я отдергиваю голову.

– Эй! – Голос Джека настолько серьезный, что я вновь пугаюсь. – Тебе нужна помощь врачей. Правда.

Ну уж нет. Я буду только с ним. Я еще не забыла, как меня упекли в тюрьму после нашей близости в закусочной. Мне многое еще предстоит обдумать, и я почему-то подозреваю, что, если меня положат в больницу, это вряд ли поможет.

– У меня крепкая голова и сильная конституция. Со мной все хорошо.

Он хмурится, и я продолжаю:

– К тому же – а как мы все объясним? Я стояла на валуне, а тот разлетелся на куски. Вдобавок разорвала сделку с демонами, из-за которой в городе двести лет творилась жуткая фигня, а в процессе слегка ударилась головой?

Джек вздыхает, но понимает, что я права. Потом помогает мне подняться на ноги и внимательно следит, не потеряю ли я равновесие. Мы находимся на изрядном расстоянии от людей, в тени. Логан и полицейские кажутся маленькими фигурками. Я чувствую, как Джек беспокоится.

– Для человека, который слетел с валуна и приземлился лицом в грязь, я чувствую себя нормально, – убежденно говорю я. И я не лгу.

Я стою ровно, не шатаюсь. Все гораздо лучше, чем я могла ожидать.

Вероятно, это сила предвестника. Наверное, когда мы сумели предотвратить беду, я сумею использовать свои сны в каких-нибудь менее жутких и пугающих целях. Стану предвестницей добра,