Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

Я стою посреди башни, я очутилась в кошмаре наяву. Как поэтично: обычно, когда мне что-то такое снится, я разгуливаю во сне, не разбирая дороги.

А теперь бодрствую – и совершенно неподвижна.

Но, что важнее всего, я уверена в себе.

Любовь привела меня сюда – и любовь поможет мне дойти до конца.

– Ты можешь отдать кровь добровольно и защитить тех, кого любишь, – продолжает Гаррисон спокойным, заботливым тоном, который быстро меняется. Он ощеривает зубы. – Или я заберу ее сам. И ты умрешь. И они тоже умрут. Пир все ближе. Их заберут и сожрут. Я буду на этом настаивать. Выбор за тобой, Лекси. Жизнь для них – или крики и кровавая, ужасная смерть.

Мой выбор. Настоящий дар, который принес мне Мидас.

– Гаррисон, – совершенно ровным голосом говорю я. Причем даже без усилий. – Вы не сможете убедить меня стать вами. Никогда и ни за что.

– Очень жаль, Лекси. – Он заносит нож. – Тогда тебя ждет та же судьба, что и всех остальных, кто отказал мне.

Его глаза блестят, меня охватывает ужас, но я отказываюсь отводить взгляд.

– Мне казалось, вам нужен предвестник, чтобы стать тем, кем вы хотите стать.

Гаррисон щерится. Я разозлила его пуще прежнего, и мне очень нравится эта моя черта. Я всегда умела выбешивать людей, когда мне хотелось. А иногда – когда не хотелось. Я могу вызвать у мужика апоплексический удар двумя фразами, ребята. А если во мне достаточная доза кофеина – даже одной.

Но оскал быстро превращается в злодейскую улыбку.

– Я просто дождусь следующего. – Гаррисон снова замахивается ножом.

Я готовлюсь к удару, к разрезу, к жгучей боли, которая меня ждет.

Я чувствую вкус своей крови во рту. Я не могу бежать. У меня нет оружия.

Гаррисон полностью контролирует ситуацию. У него вся полнота власти. У него есть демоны.

Я представляю себе искалеченное тело Клео и отчаянно сдерживаю всхлип, готовый вырваться из груди.

Я могу лишь приготовиться к удару и надеяться, что умру быстро.

Но это, откровенно говоря, дерьмовый план.

Я еще сильнее сжимаю в кулаках камешки и вдруг понимаю, что могу шевелить руками. Ноги обездвижены, меня затянуло во тьму по колено.

Но вот руки двигаются. И я понимаю, что должна сделать.

Я действую инстинктивно – что тем более удивительно, учитывая, что мой жизненный опыт все же не был связан с обезвреживанием противника вроде Гаррисона.

Я выхватываю камешки из карманов и бросаю их прямо в Гаррисона.

Вместо хлюпанья раздается шипение. Оно заполняет собой часовую башню, эхом отражаясь от стен, – и я уже не стою неподвижно. Меня что-то отпустило.

Это шок, но даже в таком состоянии я чувствую, что нужно продолжать. Без промедления.

У Гаррисона – нож, тени дико и бесцельно кружатся, но я знаю, что вскоре они опять сосредоточатся на мне. Я никого не убила. Просто застала демонов врасплох на пару секунд. Мне надо воспользоваться преимуществом. Больше времени мне никто не даст.

И я делаю единственное, на что способна. Убегаю.

Глава 28

«Оставайся на свету. Оставайся на свету».

Вот единственная мысль, крутящаяся в голове. Я вылетаю через дверь и чуть не падаю с лестницы, потому что перескакиваю на бегу через ступеньку. Мне важно только одно: умчаться прочь как можно дальше от часовой башни, Гаррисона и вязкой, скользкой черноты.

Я несусь по улице к центру города, держась в полосках и кругах любого света, который удается найти. Я не представляю, куда я бегу, но мне уже без разницы – лишь бы очутиться на максимальном расстоянии от маньяка с ножом и ордой ручных демонов…

Хотя мне все равно не кажется, что демоны принадлежат Гаррисону. Я считаю, что именно он им принадлежит, хотя старик возомнил о себе невесть что.

Бежать приятно – для меня весьма необычно, но, знаете, весь вечер обычным назвать трудно. Быть на улице хорошо. Здесь я могу дышать. И двигаться.

Я должна найти Джека и Логана. Я не очень понимаю, как все остановить, и, конечно же, в одиночку точно не справлюсь.

За спиной я слышу хлюпанье и тяжелое дыхание, поэтому ускоряюсь. Мне нельзя останавливаться или обращать внимание на невинных, ничего не знающих туристов, беспечно гуляющих по ночному городку. На свету я в безопасности, но свет не вечен.

И действительно: один из фонарей, мимо которого я пробегаю, гаснет с громким хлопком.

Они заберут мой свет. И наплевать на души туристов – пока. Потому что сейчас не Хэллоуин, а так они не договаривались.

Но я нарушила договор – или это сделал Гаррисон, и он меня ищет.

Я проскакиваю мимо большой семьи, которая спорит, где бы поужинать, и пытаюсь заставить себя бежать еще быстрее.

Я смотрю на небо, не переставая работать руками и ногами. Я вижу несколько звезд, но небо частично закрыто тучами, и чем темнее оно станет, тем хуже мне придется. К счастью, в основном магазинчики и кафе открыты – сегодня у них мероприятия, посвященные Хэллоуину: тротуары рядом с ними ярко освещены, а люди вокруг смеются и болтают.

Если они и замечают меня, то видят просто чокнутую женщину, которая куда-то спешит, и не придают этому особого значения. Может, тут просто так принято, думают они. Они не видят ни демонов, ни Гаррисона.

И не увидят, пока не станет слишком поздно.

Я не позволю Пиру случиться.

– Джек, Логан, да где же вы? – шепчу я. Мне трудно дышать, паника подступает все ближе.

Я знаю, они не могут мне ответить, но я отчаянно жду любого знака, любой подсказки, чего угодно…

Камень. Большущий валун, а не мелкие камешки в форме сердец. Валун, который, как считал Джек, скрывает в себе ответы, к которому мы собирались еще пойти до того, как Гаррисон заманил меня в часовую башню.

Он возникает перед моим внутренним взором из ниоткуда – валун, который приснился мне в тюрьме, а до этого – в ночь смерти Амелии. Я резко торможу у дверей закусочной. Там Брэкстон, как всегда перегруженный работой. Значит, Джека в заведении нет.

Я пытаюсь перевести дыхание. Похоже, он пошел к валуну.

Пока вокруг свет, тени, которые за мной гонятся, не могут меня коснуться, поскольку Пир еще не наступил. Я вижу, как они крутятся и ждут – черные силуэты, сливающиеся в тошнотворную массу, в рыхлую, хлюпающую слизь.

Я не смотрю на них в упор.

Джек показывал нам на карте, где находится валун: вниз по реке, по ту сторону стены от наводнений. Он был и на других картах, тщательно нарисованных в