Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

для тебя прозвучит необычно, но я верю в тебя. – Он наклоняется ко мне. – Будь умнее, Лекси. И сильнее. Я видел в тебе… где-то в самой глубине души в тебе прячется искра. Ты похожа на меня.

«Вот как, значит?»

Мне больно, однако я не должна себя выдавать, ведь тогда Гаррисон подумает, что одержал победу надо мной.

Гаррисон намекает на весь тот отстой, с которым мне пришлось иметь дело долгие годы. Отец называл меня неизлечимо сумасшедшей и запирал. Близкие видели во мне проблему, а не решение. Я терялась – раз за разом, снова и снова.

Намек лучше, чем прямой удар, поскольку дает мне возможность дорисовать этот удар самой. Я уже научилась справляться с болью, причем намного лучше, чем кто-либо еще.

Гаррисон просчитался. Он думал, что, если узнает меня получше, это даст ему преимущество. Он узнает мои слабые места и использует против меня – или укажет на них, чтобы именно я себя растерзала.

Но пока он искал, как меня сломать, я нашла тут дом. В Мидасе, штат Айова. Здешние люди не считают мою слабость изъянами. Я даже видела, как мой брат поверил в существование демонов: Логан не настаивал, что у меня окончательно крыша поехала.

Время, проведенное в Мидасе, подарило мне силу. Настоящую, а не тот суррогат, который заполучил Гаррисон.

Я должна воспользоваться силой прямо сейчас.

– Зачем мне отдавать вам кровь добровольно? Я лучше умру.

Он щелкает языком, словно ему жаль меня.

– Да, тебе лучше умереть. Думаешь, я этого не знаю? Но мне повезло: у тебя есть брат-близнец. Мне не нужно просить Логана сделать выбор. Я могу срывать с него кожу полосочками и скармливать своим друзьям, пока выбор не сделаешь ты.

Мне вообще нельзя колебаться, но от угрозы Гаррисона меня начинает трясти. Приходится напоминать себе, что нужно дышать. Приказывать себе не разваливаться.

– Трогательная интрижка, которую ты завязала с моим вечно нервным внуком, закончится после того, как его выпотрошат.

Гаррисон не ждет, что я отвечу, и это даже в каком-то смысле хорошо: угрозы продолжают сыпаться, все они отвратительны, но моя нервная система отказывается их воспринимать. Они пролетают мимо меня, в сырую, ужасную темноту, и становятся ее частью.

– Нора – проклятый найденыш? – выплевывает Гаррисон. – Еще один выбор, Лекси. Они будут оплакивать тебя или пострадают за себя? Ты выберешь защиту – или свою гордость?

– Они скажут мне, что будут страдать, лишь бы не позволить вам сделать это, – умудряюсь ответить я.

Гаррисон наклоняется совсем близко, в его потемневших глазах пляшут злые тени.

– Ты всегда боялась разочаровать близких, потерянная маленькая сумасшедшая девочка, человек-катастрофа, которому нельзя ни в чем доверять. А теперь ты спокойно готова обречь их на мучения и смерть?

У меня на глазах выступают слезы. Я чувствую резкую боль в сердце и пугаюсь. Вдруг Гаррисон успел что-то сделать, например, проткнуть меня насквозь, – но затем смотрю вниз и выдыхаю. Я цела и невредима.

Я лишь приросла к грязному полу и не могу сдвинуться с места, а Гаррисон, воплощение чистого зла, находится в нескольких сантиметрах от меня.

– Вот твоя слабость! – ликует он и снова хохочет, а демоны, окружающие его, шипят вместе с ним. – Любовь.

Я изумленно моргаю. Может, он уже переродился и стал демоном? Неважно. Одну вещь я знаю совершенно точно, без вопросов.

Он неправ.

Конечно, я всегда была для окружающих проблемой. Катастрофой. За меня беспокоились, защищали, прятали от жизненных проблем. И я могла попросту не выдержать, если бы не одна вещь.

Любовь.

«Любовь – это жертвенность».

Моя бабушка и мама буквально воплотили собою принцип, предложенный, как ни парадоксально, Гаррисоном. Может, и Клео в ту ночь – когда вышла одна в темноту, хотя знала, что не должна поступать подобным образом. Наверное, и мой отец принес бо́льшую жертву, чем я могу себе вообразить, когда покинул город, чтобы обеспечить безопасность Логану и мне.

Они были движимы любовью.

Вот что такое любовь.

Если я – из этих людей, если во всех нас течет одна кровь, я тоже сделана из любви.

Если любовь – слабость, то как раз это и слабость спасла меня. Она вернула меня домой. Помогла мне остаться целой, а потом познать счастье. Помогла понять, что жизнь – это не только череда ожиданий «как я разочарую всех в следующий раз».

Она подарила мне брата-близнеца, который всегда непоколебимо поддерживал меня, даже когда приходилось платить высокую цену. Она подарила мне подруг, Клео и Нору, хотя я считала, что я слишком неправильная и странная, чтобы вообще когда-либо иметь друзей.

Она вернула меня в Мидас и привела к Джеку.

Любовь не покончит со мной и не причинит вреда им. Я никогда не смирюсь со злом. Хотя бы потому, что Гаррисон этого очень хочет.

Я понимаю, что мои руки в карманах. В одном кулаке я сжимаю камешек, который забрала в антикварной лавке. В другом – подобранный в трещине на тротуаре.

Камешки-сердечки заставляют меня думать о матери. Об отце. О бабушке.

Их сердца – со мной. Их жертвы.

И они все были не напрасны. Любовь не теряется никогда.

По крайней мере, пока я могу за что-то уцепиться, неподвижность не вызывает у меня такой паники, какую могла бы.

Я могу дышать. Думать.

Даже когда Гаррисон приближается ко мне вплотную, и его нос касается моего, а дыхание старика обжигает меня, словно открытое пламя.

– Где твой медальон? – спрашивает он.

– Свалился где-то, – вру я.

– Я сохранил те волосы специально для тебя, Лекси, – говорит Гаррисон с жестокой улыбкой, и его глаза полыхают. – Волосы Дарлингов, которые умерли, пожертвовав собой впустую. Твоя мать. Амелия. Медальон найдется. Может, когда все закончится, прядка твоего дорогого Логана тоже будет лежать внутри.

«Только через мой труп», – мысленно отвечаю я, подозревая, что, если скажу вслух, это будет воспринято как предложение. Поэтому молчу.

Глаза Гаррисона уже совсем черные. В них продолжают плясать тени. А значит, демоны уже в нем.

У меня холодеет в животе. Демоны повсюду. И внутри, и снаружи. Хлюпанье становится громче, как будто они знают, что сейчас я думаю о них.

Им это нравится – я чувствую. Они хотят, чтобы я боялась. Жаждут паники, ужаса. Но они не сумели пробраться внутрь меня. Моя душа цела.

Я цела. Потому что у меня есть выбор. Гаррисон может меня убить, но он не отнимет у меня выбор.

Он хочет, чтобы я поверила, что все закончится кровавой смертью – либо моей, либо всех, кого я люблю, но почему я должна его слушать? Почему должна согласиться с тем, что поддаться демонам – лучший вариант?

Клео и Амелия презирали его уговоры. И я тоже