Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

И я хочу начать – здесь и сейчас. С мужчиной, которого люблю, хотя у нас даже ни разу не было того, что отдаленно напоминало свидание. И мы вообще не делали вместе ничего, что хоть как-то не было связано с демонами.

Я решаю, что таким образом предвестничество мне подсказывает, что над этим предстоит поработать.

– Кстати, тебя тоже швырнуло в воздух, как и меня. Ты в порядке?

– Да, – бормочет он и обнимает меня за талию, словно не уверен, могу ли я стоять или идти – или он просто хочет быть ближе ко мне.

И вот мы стоим рядышком, дышим одним воздухом, наши сердца бьются в одном ритме, – а Логан уже заканчивает разговор с полицией.

Полицейские огораживают территорию. Логан дожидается, когда копы сядут в машину, и только потом ныряет в тень и направляется к нам, на берег реки.

Он подходит к нам, но не останавливается. И мы шагаем за ним. Вниз по берегу. Подальше от валуна.

Мы прячемся за деревьями, чтобы полицейские точно не смогли нас найти.

Сейчас ночь, но не кромешная тьма, и мы наконец-то можем как следует друг друга рассмотреть. Логан окидывает меня оценивающим взглядом. Рана на моей щеке ему совсем не нравится, как и Джеку. Догадываюсь, что брата беспокоит не только рана, но и мое состояние в целом, поэтому понимаю, что выгляжу наверняка отвратительно.

Но это хорошая новость: значит, Джек… действительно ко мне неравнодушен.

Точнее, он любит меня.

Несмотря на сны, грязь и дичь с демонами.

Мне очень хочется глупо захихикать, хотя мы только что сдержали орду демонов и остановили Пир.

Пережили предательство Гаррисона.

И если уж даже мне горько, хотя, пожалуй, я не до конца осознаю произошедшее, невзирая на события в часовой башне, то каково сейчас Джеку? Я просто не представляю.

– На теле Гаррисона нашли записку, – говорит Логан, нарушив паузу. – Копы, естественно, ничего не стали объяснять подробно, но считают, что это предсмертная записка. Судя по всему, с ним произошло что-то очень странное… – Он осекается и смотрит на Джека. – Извини.

Но Джек лишь качает головой.

Логан добавляет:

– Ну, или демоны избили его так, что на нем не осталось живого места, но где-то в процессе заставили его написать записку.

Я бормочу:

– Странно как-то.

– Ничего удивительно, – заявляет Джек. – Поэтому то, что обнаружат полицейские, будет завуалированной правдой. Если даже мы навсегда избавились от адских тварей, люди, которые в них раньше не верили, возможно, никогда не осознают, что демоны были здесь. Полицейские прибегнут к логике. Как, по-вашему, можно объяснить взрыв валуна и смерть Гаррисона?..

Джек пожимает плечами.

– Копы выдвинут нормальную версию, которая лучше всего подходит. Вот и все. И дело будет закрыто.

– Я успел тайком сфотографировать записку. – Логан протягивает нам телефон. – Ее сложно прочитать, но Гаррисон, помимо прочего, признался в убийстве Клео.

Записка написана от руки. Сейчас это уже умирающее искусство, но я различаю слова. Я щурюсь и вглядываюсь в экран.

«Вы ищете не там, где надо. Я оставил вам девчонку Киркпатрик как улику, но вы не поняли.

Я напал и на девчонку Дарлинг, но она нашла свет.

А я предпочитаю тени.

Вы либо понимаете их, либо нет.

Я не боюсь того места, куда попаду.

Я прожил достаточно долго, чтобы погибнуть от своей руки вместо того, чтобы ждать чьей-то еще».

– Ого! – вырывается у меня. – Я бы подумала, что он напишет несколько больше обо всем том могуществе, которое собирался сегодня заполучить.

– О чем ты? – спрашивает Логан.

И я рассказываю ему – и Джеку – о том, как проснулась, встретила Гаррисона, и он обманом заманил меня в часовую башню. О медальоне. О том, как Гаррисон заставил меня его надеть и чьи волосы, по его словам, в нем были запечатаны.

– Гаррисон собирался использовать его, чтобы сделать тебе больно, Лекс, – мрачно говорит брат. – Можешь не сомневаться.

Я пытаюсь описать, что происходило в часовой башне. Когда я запинаюсь, Джек крепче сжимает мою руку.

Я рассказываю, как бежала за светом по городу. Говорю, что, наконец-то, поняла, почему один из потомков Дарлингов был настолько одержим уличными фонарями. Добавляю, что когда я забралась на валун, то действовала на каком-то глубинном, инстинктивном уровне, который не смогла бы описать, даже если бы захотела.

И я благодарна Виргинии.

Возможно, все это магия.

Помню, недавно слышала в «Пряже и фурнитуре от Дарлинг» разговор двух женщин, которые рассказывали об очаровательном городке на реке Миссури и были совершенно уверены, что он полон волшебства. Если в мире существуют демоны, почему бы не быть и магии?

Я рассказываю Джеку и Логану и это. Мы пережили невероятно трудный месяц, а двое мужчин, так гордящихся рациональным образом мыслей, вообще мне не возражают. Даже совсем чуть-чуть.

– Но предсмертная записка все равно ни в какие ворота не лезет, – замечаю я. – Гаррисон, который гнался за мной, определенно не собирался сводить счеты с жизнью. Он хотел убить меня, если бы я не дала ему то, чего он хотел. Он жаждал власти, и я абсолютно уверена, что демоны были внутри него.

– Мне трудно представить, что старичок оказался убийцей, – бормочет Логан.

– С запиской есть еще одна странность, – вклинивается Джек, сжимая мою руку. Его голос хриплый. – Это почерк не Гаррисона, а Амелии.

Мы изумленно переглядываемся.

– Ну… – мямлю я и растерянно спрашиваю: – У тебя имеются какие-нибудь идеи?

– Я не могу сказать, как она это сделала. Не знаю. Но… так или иначе, чем бы ни пришлось пожертвовать, она сделала все возможное, чтобы выставить Гаррисона главным виновником произошедшего даже в глазах обывателей. Хотя на самом деле так и есть.

Я буквально чувствую, как Джек прорабатывает информацию, которую узнал в последнюю пару часов, но превращает ее в целеустремленность. Как и положено Джеку Беллами.

– Мы выясним правду, – говорит Джек, и фраза звучит практически как клятва. – Даже если мне придется перевернуть вверх дном лавку и дом, я узнаю все тайны, которые скрывал Гаррисон.

Слова разносятся под ночным небом, и только теперь я по-настоящему кое-что понимаю. Нас окружает темнота, но она на нас не давит. Не пытается схватить.

Вокруг нас – просто ночь.

Над головой ярко светит луна. Я даже вижу несколько звезд.

Даже если часы и не пробили полночь, ночь, конечно же, наступила. Так заведено.

И наверное, это первая нормальная ночь в Мидасе. Может, даже первая за все время. Как будто нам подарили возможность начать жизнь заново…

А может, я снова что-то придумываю.

Логан выпрямляется и начинает