Блистательные - Стивен Бакстер

Прежде чем Джарн успела ответить, Капур кивнул. — Если мы избавимся от слабых. Но мы больше не чужие, мы уже через многое прошли вместе. Мари, вы будете той, кто оставит Куэта? И где вы это сделаете? Здесь? Чуть дальше?

Мари, сбитая с толку, не могла выдержать невидящего взгляда Капура.

Джарн схватилась за раненую руку. — Вы несправедливы, академик. Она привыкла так думать. Она выполняет свою работу. Пытается спасти вам жизнь.

— О, я понимаю это, лейтенант. Она — результат тысячелетий методичного ведения войны, искусства, в котором мы, люди, достигли немалых успехов. Она — отточенный механизм высокой точности, дополнение к оружию, которым она так хорошо владела. Но в этой ситуации мы все оказались за пределами наших обычных возможностей. Не так ли, стрелок?

— Это ни к чему нас не приведет, — отрезала Джарн. Она указала на более темный участок в дальнем конце помещения. — Туда. Туда, куда мы направлялись. Там должен быть выход. Нам придется пробираться вдоль стен. Мари, ты поможешь Капуру. Куэт, ты со мной… Еще несколько долгих часов.

По мере того, как энергия уходила, накидка Мари становилась все более неудобной — туже облегала ее мускулистое тело, натирала подмышки, пах и шею. Бороться с ее эластичностью было утомительно. И, хотя ей и удалось побороть рвоту, накидка в конце концов пропиталась ее собственной кислой вонью.

Тем временем у нее разболелась спина в том месте, где она ударилась о переборку. Рана на голове, наполовину заживленная накидкой, была постоянной, ноющей болью. Непонятные боли распространились по конечностям и шее. Мало того, она была голодна и хотела пить так сильно, как никогда в жизни, не выпив ни глотка воды с момента атаки. Она старалась не думать о том, насколько сильно Куэт задерживал их, о том, что произошло на фабрике. Но больше думать было не о чем.

Она знала об этом синдроме. Она слишком много времени проводила в своих мыслях. А думать всегда было вредно.

Наконец они перешли в другое помещение.

Насколько они могли разглядеть в тусклом свете своих накидок, это было похожее на ангар помещение с нишами и укромными уголками. Отсеки были разделены огромными прозрачными полотнищами из какого-то материала, похожего на мускулы, с жировыми прожилками. А в нишах были подвешены огромные мешки с чем-то похожим на воду: зеленую, мутную воду.

Джарн направилась прямо к одному из мешков, достала нож и вскрыла стенку. В условиях невесомости жидкость выплеснулась прямолинейной струей, слегка пузырясь. Джарн опустила палец в воду и прочитала показания датчика, встроенного в ее скрытое накидкой запястье. Она усмехнулась. — Морская вода. Похожая на земную, соленая морская вода. А это зеленое месиво, я думаю, сине-зеленые водоросли. Мы нашли то, за чем пришли. — Она увеличила разрез. — Каждый из вас возьмет по мешку. Просто заберитесь внутрь и погрузитесь с головой; накидки сами возьмут все, что им нужно. — Она показала им, как прикреплять соски к накидкам, чтобы можно было получать опресненную воду и даже кашицу из водорослей.

Мари помогла Капуру, а затем забралась в свой собственный мешок. Она не потеряла много воды, когда разрезала мешок; поверхностное натяжение удерживало ее в виде больших плавающих шариков, которые она смогла собрать в ладони. Она сложила мешок как одеяло, прижав его к груди. Вода была теплой, и ее накидка, впитывая питательные вещества, начала светиться ярче.

— Сине-зеленые водоросли, — пробормотала она. — Из мира людей.

— Очевидно, — сказал Капур.

— Возможно, это один из способов отплатить сплайну, — сказала Джарн. — Я всегда задавалась этим вопросом. — Она прошлась по комнате, раздавая пузырьки с янтарной жидкостью, которые проталкивала через стенки мешков. — Я думаю, мы это заслужили. Протолкните это через свою накидку.

Капур спросил: — Что это?

Мари улыбнулась. — Кровь Пула. Посвящается Майклу Пулу, легендарному исследователю Земли, участвовавшему в период до искоренения.

— Называйте это стимулятором, — сухо сказала Джарн. — Старая традиция военно-космического флота, академик.

Мари принялась сосать свой пузырек. — Сколько нам еще здесь оставаться?

— Столько, сколько понадобится накидкам, — ответила Джарн. — Постарайся уснуть.

Это казалось невозможным. Но покачивание воды и ее обволакивающее тепло, казалось, сняли напряжение с ее ноющих мышц. Она подумала об своем отсеке звездолома: о том, как плавно работает механизм, когда она разбирала его для обслуживания, о том, как она ощущает его чистую мощь, когда работает с ним.

Мари закрыла глаза, всего на мгновение.

Когда она открыла их, прошло три часа. А Куэта уже не было. — Должно быть, он вернулся, — сказала Джарн. — Туда, где мы оставили его собрата.

— Это было несколько часов назад, — сказала Мари. Она переводила взгляд с одного на другую. — Мы не можем оставить его. — Не дожидаясь реакции Джарн, она нырнула обратно в туннель, из которого они пришли.

Джарн поспешила за Мари, зовя ее обратно. Но Мари не собиралась слушать. Через некоторое время Джарн, казалось, оставила попытки остановить ее и просто последовала за ней.

Они прошли через помещение, похожее на фабрику, затем обратно по извилистому туннелю с мышечными стенками.

…Зачем я это делаю?

Куэт был толстым, бесполезным и слабым; до катастрофы Мари не уступила бы ему места в коридоре. Все ее тренировки и муштровка, а также доктрины Друза, которые лежали в основе Экспансии, учили, что люди не равны по ценности. Значение имела ценность отдельного человека для вида в целом, не больше и не меньше. И долг слабых — отдавать свои жизни за сильных, никчемных — за ценных.

Но из этого ничего не вышло. Когда дошло до дела, Мари просто не смогла бросить даже такое беспомощное, бесполезное существо, как Куэт; она не могла быть той, кто оставит его позади, как и сказал Капур. Человечность проявила себя.

Она снова слишком много думала.

Наконец они добрались до того места, где Мари прижала к себе обгоревшее тело Цеди. Куэт был здесь, распростертый на своем собрате. Они