«Тот, кто не вышел из войны». Том I. «Петля ещё не замкнута». - Александр Василев

с рамы.

Соседнее окно ответило.

Пуля ударила в стену рядом с его головой.

Он сменил позицию.

Без команды.

Ещё лучше.

Впереди послышалась стрельба.

Сначала одиночные выстрелы.

Потом граната.

Потом сразу несколько автоматов.

Бойко вошёл.

Я посмотрел на часы.

Прошло меньше часа с того момента, как мы ступили на берег.

Город не давал времени привыкнуть.

— Второй взвод, приготовиться!

Посыльный прибежал через двор.

— Товарищ лейтенант! Вошли сзади. Немцы на первом и втором этажах. Лестницу держат пулемётом. Бойко просит группу с гранатами.

— Потери?

— Один убит. Двое ранены.

— Где Бойко?

— Внизу.

— Командует?

Посыльный замялся.

— Его оглушило гранатой. Говорит, но плохо слышит.

Значит, управление внутри здания уже начало распадаться.

— Павлов, остаёшься. Окна держать. Если наши покажутся — огонь прекращаешь без команды.

— Понял.

— Второй взвод, отделение за мной. Остальные здесь. Командир взвода принимает участок.

Я вошёл во двор.

Начальник роты не должен был лезть первым в каждую дверь.

Но если командир группы потерял управление, а люди застряли в здании, ротный командир обязан был увидеть, почему.

Иначе скоро пришлось бы командовать только списком погибших.

Во дворе лежала перевёрнутая детская коляска.

Рядом — немецкая каска.

Без человека.

Группа Бойко вошла через разбитую дверь со стороны пристройки.

Внутри пахло штукатуркой, дымом и канализацией.

Где-то прорвало трубу.

Вода текла по лестнице тонкой чёрной полосой.

Первый этаж удерживали наши.

Точнее, три комнаты и коридор.

В четвёртой лежал немец.

Его винтовка осталась у окна.

Бойко сидел у стены, держался за голову.

— Товарищ лейтенант…

— Сколько пальцев?

Показал два.

— Три.

Плохо.

— Сидишь здесь. Командование взводом принимает Куке.

— Я могу.

— Сможешь, когда увидишь два пальца вместо трёх.

Он хотел подняться.

Его повело.

Остался сидеть.

Куке доложил:

— Немцы на втором. Лестница простреливается. Одного нашего убили на площадке. Гранаты бросают сверху.

— Другой ход?

— Из квартиры есть внутренняя лестница, но дверь завалена. Пробуем разобрать.

На лестничной площадке лежал красноармеец.

Видна была только нога.

Автомат остался на ступеньке.

Сверху ударила короткая очередь.

Пули выбили щепки из перил.

Затем скатилась граната.

— Назад!

Люди прижались к стенам.

Граната остановилась на повороте.

Секунда.

Другая.

Взрыв ударил по коридору.

Штукатурка засыпала лицо.

В ушах снова появился звон.

На этот раз я не сразу понял, от прежней контузии или от новой.

— К лестнице не подходить! — сказал я. — Немцы ждут там.

— А куда? — спросил боец.

— Через квартиру.

Двое разбирали заваленную дверь.

Шкаф.

Кирпичи.

Куски перекрытия.

Работали руками, чтобы не шуметь сильнее необходимого.

— Гранаты есть?

— Есть.

— Не бросать, пока не увидим помещение. В доме могли остаться жильцы.

Куке посмотрел на меня.

— Немцы сверху.

— Немцы — не все люди в доме.

Он кивнул.

Мы протиснулись через дверной проём.

За ним была кухня.

На столе стояла кастрюля.

Крышка лежала на полу.

Будто хозяйка вышла несколько минут назад.

Стена к соседней квартире треснула. Внизу образовался пролом.

Боец попытался пролезть.

— Стой.

Проверил края.

Свежий кирпич.

С другой стороны темно.

Подал винтовку через отверстие.

Никто не выстрелил.

Потом поднял осколок зеркала, найденный у стены.

Медленно высунул.

Пустая комната.

— Первый проходит. Второй прикрывает вправо. Третий остаётся у пролома.

Люди пошли.

Я вошёл вторым.

В комнате лежала кровать.

Под ней мог быть человек.

За шкафом — тоже.

Война превращала мебель в тактические объекты.

Проверили.

Пусто.

Из коридора соседней квартиры вела узкая внутренняя лестница.

Не парадная.

Служебная.

Наверху слышались шаги.

Куке показал на гранату.

Я покачал головой.

Сначала нужно было понять, куда она попадёт.

Мы поднялись на несколько ступеней.

Наверху открылась дверь.

Показалось немецкое лицо.

Я выстрелил первым.

Короткая очередь.

Человек исчез.

Ответная очередь прошла по лестнице.

Пуля ударила бойца позади в плечо.

Он упал, но не закричал.

— Назад на две ступени!

Немцы бросили гранату.

Она ударилась о стену и покатилась вниз.

Я схватил её за деревянную рукоять.

Горячей она не была.

Времени оставалось мало.

Бросил обратно вверх.

Прижался к стене.

Взрыв.

Крик.

— Теперь!

Первым вошёл Куке.

Я — за ним.

Комната была полна дыма.

Видимость — несколько метров.

Куке дал очередь вправо.

Я — влево.

Не длинную.

Длинная очередь в комнате быстро оставляла человека без патронов, слуха и понимания, куда он стреляет.

У окна стоял немецкий солдат.

Живой.

Оглушённый.

Он пытался поднять автомат.

Я выстрелил.

За дверью в коридор появился второй.

Куке нажал на спуск.

Его автомат щёлкнул.

Пусто.

Немец выстрелил.

Пуля прошла между нами.

Я развернулся.

Слишком быстро.

Комната качнулась.

На мгновение вместо одного коридора стало два.

Выстрелил по левому.

Пуля ударила в косяк.

Настоящий немец был справа.

Он пошёл на меня с винтовкой.

Расстояние — меньше двух метров.

Штык вошёл в рукав, скользнул по предплечью.

Я отвёл ствол и ударил прикладом снизу.

Немец отшатнулся.

Не упал.

Схватил меня за ремни.

Мы ударились о стену.

Голова снова вспыхнула болью.

Он был сильнее, чем выглядел.

Пытался развернуть винтовку поперёк моей шеи.

Я прижал ствол локтем, ударил коленом в бедро и потянул его на себя.

Он потерял равновесие.

Куке, сменивший магазин, не мог стрелять — мы сцепились слишком близко.

Немец отпустил винтовку и достал нож.

Я перехватил кисть.

Лезвие остановилось у живота.

Силы уходили.

Контузия делала руки чужими.

Тогда раненый боец со ступеней поднялся и ударил немца прикладом по затылку.

Один раз.

Человек обмяк.

Мы вместе опустили его на пол.

— Ранен? — спросил я бойца.

Он держался за плечо.

— Да.

— Почему поднялся?

— Он вас резал.

Веская причина.

— Назад. Перевяжись.

— Могу идти.

— Значит, дойдёшь сам.

Мы очистили коридор.

Две комнаты оказались пустыми.

В третьей немцы удерживали окно и парадную лестницу.

Туда бросили гранату после того, как убедились, что внутри нет гражданских.

Вошли сразу после взрыва.

Один немец был убит.

Второй стрелял из-за печи.

Пуля ранила Куке в руку.

Я дал очередь по краю укрытия.

Не попал.

Но заставил его пригнуться.

Боец обошёл с другой стороны.

Стрельба закончилась.

В доме наступила тишина.

Короткая.

Недостоверная.

— Первый этаж?

— Наш.

— Второй?

— Проверяем.

— Чердак?

Никто не ответил.

— Чердак проверить.

— Там лестница разрушена.

— Значит, искать другой вход.

Куке держал окровавленную ладонь.

— Товарищ лейтенант, немцы ушли.

— Часть ушла.

— Стрельбы нет.

— Это не одно и то же.

Мы проверили комнаты.

Подвал оказался пуст.

Задний выход вёл во двор.

Чердачную дверь нашли в маленькой кладовой. Она была завалена.

Люди устали.

Снаружи снова стреляли.

Я принял решение оставить у двери пост и проверить позже.

Решение казалось разумным.

Через двадцать минут оно стоило человеку жизни.

Дом заняли.

Немцы отошли в соседний квартал.

Рота продвинулась на несколько сотен