Кровь Десяти - Рия Райд

Корнелия почувствовала на пальцах горячую, вязкую влагу и только тогда поняла, что сжимает в кармане складной нож с такой силой, что край выступившего лезвия впился в ладонь. Она даже забыла о Мирасе, забыла о его руке на ее бедре. Все ее внимание, мысли и отравляющая, болезненная ненависть сконцентрировались на худощавой фигуре Вениамина.

Он выступил еще на шаг вперед, и его хриплый, но на удивление сильный старческий голос пронесся над залом.

– Мы тут, потому что сегодняшний день благословен, хоть радость победы и омрачена болью. Дом Далми пал. Это трагедия не только для Лиделиума, но и для моего сердца. Много лет назад я знал Родрика Далми. Он был великим человеком и моим ближайшим другом. Его верность Кальдену и нашему делу оставалась непоколебима и священна до самого конца. Ее не смогли сломать ни угрозы, ни пытки, ни даже сама смерть. Поэтому, даже несмотря на то, что Далми сбились с пути истины и поплатились за это, я призываю вас почтить священную память их рода во имя света, что привнесла их династия за тысячи лет. Во имя Родерика, который положил жизнь на то, чтобы дать путь свету истины, который сегодня озаряет душу каждого из нас.

Толпа благоговейно зашелестела. Корнелия почувствовала, как у нее между лопаток прошла холодная дрожь, но заставила себя аплодировать вместе с остальными, надеясь, что ни Мирас, не стоящие рядом не заметят темные следы крови у нее на ладони.

– Nari del fag’eri das[59], – слышалась отовсюду.

– Далми потеряли свою силу, – продолжил Вениамин, – потеряли благословение крови Палмеров. Они сбились с пути истины, но это не значит, что для них не может быть прощения. Мы должны быть милосердны, великодушны как старейшины. – Он обернулся через плечо, подзывая кого-то рукой. Сначала Корнелия увидела только двух стражников и лишь через мгновение две маленькие фигуры. Мальчик и девочка оба лет семи – со смуглой, как у Раисы Далми, кожей и мелкими темными кудрями. Двойняшки, похолодела Корнелия, как и они с Лукасом. Их подвели к Вениамину, и его бесцветное лицо впервые на ее памяти исказилось уродливой улыбкой. – Сегодня эти юные создания несут свет. Они здесь, чтобы искупить ошибки своих родителей, продолжить дело Родерика, вернуть славу своей династии и удостоиться великой чести стать источником для божественной силы. – По залу пронеслось восторженное гудение, и голос Вениамина приобрел неожиданную силу и звон. – Для силы, которая спасет нас. Для силы, которая озарит путь верных. Для силы, которая вернет Лиделиуму мудрость, чистоту и былую славу. Для силы великого рода Палмеров, которая очистит его от недостойных. Время пришло, – выдохнул он, – подняв глаза куда-то вверх, будто сами боги смотрели на него с небес. – Да благословят их Десять.

– Да благословят их Десять! – взревела толпа.

– Нам благоволит сама судьба и само время, потому что, обретя один источник, мы обрели и второй, – голос Вениамина дрожащий, но сильный, звенел у Корнелии в перепонках. – Наследие Федора Краура вновь возродится в крови его потомков.

Корнелии показалась, что воздух завибрировал, когда сквозь рядов пронесся приглушенный ропот.

«Деванширский? Как это возможно?»

«Мы взяли Андрея Деванширского?»

– Не поверю, пока они не выведут его сюда, – пробормотал рядом с Корнелией Мирас.

Корнелия знала, что произойдет дальше, но все равно продолжала смотреть. На трибуну поднимались двое человек. Один – стражник, а второй – Даниил Деванширский, которого тот слегка поддерживал на ходу. Даниил дважды запнулся, и только тогда Корнелия поняла, что он прихрамывает, хотя не заметила никаких видимых повреждений. Она не отрывала от него глаз, в надежде разглядеть его лицо, но видела лишь взъерошенные светло-русые волосы, которые в разреженном свете люстр казались почти блондинистыми. Руки Даниила были закованы в наручники. Он шел глядя под ноги перед собой. И лишь когда стражник подвел его к Вениамину, медленно поднял голову. Даниил даже не посмотрел на толпу, его безразлично-непроницаемый взгляд едва скользнул по самому Вениамину, и тут же устремился в сторону, по другую руку от него. Его глаза в ужасе распахнулись, когда он заметил Далми. Двойняшки жались к друг другу, дрожа от страха, их лица были красными и опухшими от слез, а плечи вздрагивали каждый раз, когда толпа разражалась новым приступом ликования. Сухие губы Даниила беззвучно зашевелились. Корнелия не сомневалась, что с них слетела пара отборных ругательств.

– Этот юноша – последний, прямой и самый младший представитель династии Деванширских. Он благословлен унаследовать величие своего рода, стать источником для силы, которая когда-то уже спасла этот мир и призвана спасти его снова. Это великая честь, сынок, – сказал Вениамин, обратившись к Даниилу почти с отеческой заботой. Корнелии пришлось до боли прикусить язык, сдерживая порыв прямо сейчас броситься на возвышение и разодрать ему лицо. – Скоро ты поймешь, какая это великая честь для всех вас, – он указал на Далми. – Мы здесь, чтобы служить вам. Да благословят вас Десять!

На мертвенно-бледном лице Даниила промелькнула тень ужаса.

– Да благословят вас Десять! – взорвался зал. Мирас закричал вместе со всеми, и Корнелии показалось, будто из ее груди выбили дух.

Она могла убить Вениамина. Прямо сейчас она могла бы убить его и ее рука не дрогнула, осознала Корнелия, не отрывая взгляда от худощавой фигуры. Три советника были рассеяны где-то позади, а два стражника, придерживающие за плечи испуганных и оторопевших от ужаса детей Далми, стояли в отдалении.

Если действовать быстро, она успеет вспороть ему горло прежде, чем они смогут ей помешать.

Она правда могла его убить.

Это бы не уничтожило «Новый свет», не остановило бы их корабли, штурмующие центральное кольцо, и даже бы не спасло Далми, но это бы стоило почти всего, что она потеряла.

И Корнелия рванула вперед. Рука Мираса соскользнула с ее бедра.

– Лиззи! – растерянно крикнул он вдогонку, но его слабый оклик потонул в ликовании толпы. «Новый свет» ревел, скандируя свои проклятые лозунги, но Корнелия слышала только тяжелые удары крови в висках. Все смешалось, словно она провалилась в сон под температурой.

Бесконечные плащи, сливающиеся перед глазами в одно алое пятно.

Удар.

Шарообразные фонари, группирующиеся над возвышением и освещающие фигуры советников, Нозерфилда и Далми, так, будто рассвет наступил прямо посреди ночи.

Еще удар.

Скандирования нового света, набирающие силу и сливающиеся с шумными аплодисментами, из-за чего Корнелии начало казаться, что они гремят у нее в голове.

Снова удар – и сразу же за ним еще один.

Несколько золотых лиц, оборачивающихся в ее