Кровь Десяти - Рия Райд

ней познакомиться, особенно если учесть, с каким энтузиазмом мой братец влезает в ее проблемы. – Она приподняла руку с конвертами, в которой Кристиан мгновенно узнал письма Корнелии. – Как я понимаю, все они были адресованы исключительно ей.

Она явно ждала ответа. Но он лишь в недоумении приподнял брови.

– Не то чтобы я против, когда кто-то усложняет Питу жизнь, – продолжила Рахиль. – Но обычно это моя работа. Так что, может быть, хотя бы вы мне скажете, что связывает его и правнучку человека, потопившего Конгресс в крови?

– Я думаю, вам лучше задать этот вопрос Питеру, – вмешалась Изабель.

– Что нашли ваши люди? – уточнил Кристиан.

Рахиль прищурилась и сделала несколько шагов, сжимая конверты в одной ладони и постукивая ими по другой.

– Письма старые. Очень. Невозможно определить, когда они были написаны, но им точно не сто лет и даже не двести. Они написаны на древнеарианском, но это не тот древнеарианский, к которому мы привыкли. Сложные зарифмованные конструкции, старые обороты, значения некоторых слов нет даже в оцифрованных словарях. – Рахиль вновь встряхнула письма в руке. – Они древние, как дерьмо Десяти.

– Кто-то решил посмеяться над нами. И весьма заморочился.

– О, вы даже не представляете насколько, – добавила Рахиль, и в ее глазах промелькнуло что-то, что отдаленно напомнило Кристиану отголоски тревоги. – Это я еще не сказала про печати.

Кристиан переглянулся с Изабель.

– Можешь даже не говорить, – вздохнул он. – Как я понимаю, они – тоже весьма качественная подделка.

– Настолько, что совершенно неотличима от оригинала. Я думаю, вам известно, что все важные послания Десять помечали печатями с определенными символами, – сказала Рахиль. – Символов было несколько, и они всегда намекали на содержание письма. И те печати, что на письмах мисс Нозерфилд, называются galrif и означают, что сообщение содержит информацию критической важности. Но у них есть и другое значение.

– Катастрофа, – закончил Кристиан, – это мне и так известно.

Рахиль кивнула, словно именно этот ответ и ждала.

– Пришлось потрудиться, чтобы достать оригинал одного из сохранившихся писем времен Десяти и сравнить печати.

– Оригинал письма Десяти? – изумилась Изабель. – Откуда? Их нет даже в архивах Конгресса. Только оцифрованные копии.

– На черном рынке можно найти все что угодно, если знать, где искать и предложить достойную цену. Разве не за этим Его Величество обратился ко мне?

Рахиль вытянула руку, демонстрируя еще одно письмо. Кристиан подошел вплотную к ее голограмме и пригляделся. На нем была точно такая же печать, как и на письмах Корнелии, только сама бумага была жухлой, блеклой и до такой степени истонченной временем, что казалась почти полупрозрачной. Словно слой пленки, исписанный чернилами.

– Это оригинал письма Вивьен Лей, а это, – Рахиль вновь подняла в другой руке письма, что передали ей Кристиан с Питером, – послания для мисс Нозерфилд. Оба – абсолютно идентичны, за исключением почерка и изношенности.

– Хочешь сказать, Корнелии написывает кто-то из Десяти? – усмехнулся Кристиан.

Рахиль перевела напряженный взгляд с него на Изабель.

– Я не знаю, – внезапно серьезно и будто даже потерянно призналась она. – Ни у меня, ни у моих людей нет этому объяснений.

Кристиан ощутил себя так, будто вдруг пропустил ступеньку.

– Подожди, – нервно засмеялся он, потерев глаза, – ты же не допускаешь, что Десять…

– Жившие пять тысяч лет назад ведут переписку с мисс Нозерфилд? – закончила Рахиль. – Нет, если руководствоваться здравым смыслом. Но тот, кому на самом деле принадлежат эти письма, очевидно играет по-крупному. Он в совершенстве владеет древнеарианским и не просто знает о вас все, но и пытается управлять вами, сделать вас марионетками в своем гадском спектакле. А еще у него хренова туча денег и ресурсов, потому что, чтобы подделать письма Десяти так, чтобы их было невозможно отличить от оригинала, придется потратить целое состояние. Это могла бы быть отличная шутка, Кристиан, но, сдается мне, смеются над вами.

– Какие у нас есть варианты? – спросила Изабель. – Как мы можем выйти на адресата?

– Никак, если он сам этого не захочет, – отрезала Рахиль. – Все предупреждения из писем оказались правдой? Время, координаты, указанные в них, – все было верным?

– К нашему глубочайшему сожалению, – мрачно подтвердил Кристиан.

– Все это дерьмово пахнет, – отозвалась Рахиль. – И всех их передавала моему брату мисс Нозерфилд? Вы ей доверяете?

Забавно, подумал Кристиан. Один и тот же вопрос дважды за вечер. И внезапно понял, что тот завел его в тупик. Разумеется, он не доверял ни Лукасу, ни тем более Корнелии, но почему-то меньше всего ему хотелось в чем-либо их обвинять. Может быть, потому, что их двоих упорно защищала Эйлер, может, потому, что он уже и сам не знал, во что верит, а может, потому, что тех, кто все еще был на их стороне, и так осталось ничтожно мало. Под давлением Вениамина они теряли союзников каждый день.

– Так я и думала, – заключила Рахиль, когда ни он, ни Изабель не ответили. – Корнелия, так ведь ее зовут? Можно попросить вас передать ей от меня небольшое послание? – она сделала пару шагов навстречу, и Кристиан изумился, как резко переменилось ее лицо. Рахиль сжала челюсти, приподняла подбородок и ее ясные синие Адлерберговские глаза словно покрылись коркой льда. Тонкие черты стали грубее и ожесточились, когда она чуть повела головой, встряхнув короткими светлыми волосами. – Я сочувствую ее положению. Изгой в Лиделиуме, в Конгрессе, вероятно даже в собственной семье. Никто и раньше не любил Нозерфилдов, а теперь и подавно. А тут еще и эти письма – сколько проблем. Но если она и дальше продолжит впутывать в них моего брата, мои угрозы не будут такими метафорическими, как те, к которым она уже привыкла. Как и она – я предпочитаю бить наотмашь. Добрый ночи, Ваше Величество.

Рахиль снова едва заметно кивнула, и ее голограмма вспыхнула и растворилась, оставив после себя пустоту и белую дымку утреннего тумана.

Кристиан посмотрел на Изабель – она была бледная как тень.

– Изи, – начал он, найдя ее руку на перилах.

Она покачала головой.

– Все в порядке.

Кристиан вздохнул и поднял одеяло. Их момент близости, как и ночь, был безвозвратно испорчен. Но это не имело значения, потому что он был убежден: у них еще будут тысячи возможностей это исправить.

– Подумаем, что делать со всем этим завтра. На сегодня и так достаточно проблем. – Он протянул руку. – Пойдем спать.

– Дело не в Рахиль, есть кое-что, что я хотела тебе сказать. Насчет Эйлер.

– Эйлер? – нахмурился Кристиан.

– Я сказала, что мы должны использовать ее силу, если это поможет нам уничтожить «Новый свет». Но насчет доверия… Я все еще думаю, что