Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

Я только усмехнулся, глядя на его отчаянную физиономию, и чуть сильнее сжал его плечо:

— Какая, к черту, наводка? Твоя задача — сидеть в трактире, сопли по стойке размазывать и на чём свет стоит материть мою рожу. За это денег не берут и башку не режут. А вот если ты сейчас сдашь назад… поверь, Мойша, сержант Семёнов с его ребятами тебе святыми покажутся. Потому что спрашивать с тебя буду лично я.

Он замер, переваривая мои слова. На его мордахе за пару секунд отразилась целая гамма чувств: дикий ужас, глубокая обида на жизнь и… суровая прагматичность.

— А… сколько мне за это заплатят…?

Твою же мать, Мойша… про тебя хоть анекдоты пиши!

Можно было, конечно, прописать Мойше целебный подзатыльник и отправить пахать бесплатно — чисто на силе испуга. Но я решил не жадничать.

Напуганная шестёрка — это хлипкий фундамент, а вот хорошо подкормленная шестёрка, у которого перед носом маячит жирный кусок — это уже инвестиция. Теперь у парня в башке горел идеальный баланс: личный страх передо мной и сладкая перспектива срубить аж пятьдесят золотых всего за одну ночь. За такие бабки он не то что по «Хромой Дуне» — он по всему Жаровску кометой пронесётся.

Мысль о том, что эта ночка обходится мне в кругленькую сумму, мелькнула и тут же погасла. Похрен. Репутация всегда стоит дороже любых денег.

Особенно здесь.

Я ведь не просто так валяю дурака и изображаю наливного мажора с набитыми карманами. Жаровск — это не провинциальное болото с репой и ржавыми гвоздями, а настоящий клондайк, где кузнецы и артефакторы хреначат без остановки, а магия, железо и бабло варятся в одном котле круглые сутки.

Обороты тут бешеные, и когда я ворвусь на этот рынок со своим Торговым Домом и эшелонами качественного металла, город станет моей главной дойной коровой, приносящей сотни тысяч золотых.

Вот только местные цеховые волки — далеко не пугливые торговцы шёлком. Дашь слабину — сожрут и не поперхнутся. Поэтому авторитет надо вколачивать в их головы сразу, с ноги: доказать, что за моими деньгами стоит хребет, который хрен сломаешь, и я одинаково легко раздаю как золотые, так и затрещины.

Жёстко, красиво и сугубо на моих условиях.

Я сделал первый шаг к освещенной улице… и тут же наткнулся на последний элемент нашего балагана, о котором за всеми этими мыслями благополучно забыл. За что тот моментально и смертельно оскорбился.

— Так, стоп! — Сизый с гулким хлопотом распахнул крылья, намертво перекрывая и без того узкий переулок. — Это с какого перепугу ТЫ — приманка⁈

— Потому что у меня много денег.

— А у меня их нет, что ли⁈ — в его голосе зазвенела такая вселенская обида, будто я только что лично сжег его родную голубятню. — Ну… ладно, нет. Но дело-то не в бабках, Артём! Дело в статусе!

Крыть этот железобетонный аргумент было нечем. Я решил проявить мудрость и просто молча обойти эту тушу, но птиц расценил мою паузу как безоговорочную капитуляцию.

— Всё, решено! — Сизый гордо выпрямился во все свои метр пятьдесят шесть пернатой наглости. — Я тоже буду приманкой. И легенда у меня в сотню раз круче твоей! Я — аристократичная химера. Приехал на закрытый аукцион. Из северной области Союза Свободных Стай — у нас там, между прочим, весь высший свет летает! Мне только… — он критически окинул взглядом свои серо-голубые перья и грязь на пузе, — мне нужен хороший костюм.

Вот тут следовало бы сказать короткое и емкое «нет». Но моё подогретое алкоголем сознание быстро прикинуло, что на говорящую и статусно одетую химеру клюнет совсем другая, куда более крупная рыбёшка, чем на пьяного, но всё же мага. К тому же, два крючка — всегда лучше одного.

С костюмом дико повезло: буквально в пятидесяти метрах оказалась лавка портного. Владелец, разумеется, спал без задних ног, и на наш бесцеремонный ночной стук вышел с четким намерением высказать всё, что думает о незваных гостях. Однако вид стопки золотых монет подействовал безотказно — мужик мгновенно проснулся, расплылся в услужливой улыбке и приготовился снимать мерки.

Проблема возникла на этапе габаритов. На метр пятьдесят шесть голубиного роста и спецификацию «крылья вместо рук» готовых фраков в наличии не водилось. Покрутившись по полкам, портной с гордостью вытащил сшитый на заказ наряд для одного местного пухленького аристократа-подростка. Сизый, понятное дело, смертельно оскорбился — обозвать его, великую химеру, «жирным подростком» было почти объявлением войны. Но выбор стоял простой: либо этот пригнанный по фигуре шмот, либо операция отменяется.

Потребовалось всего минут пять, чтобы портной — с помощью ножниц, ловкости рук и периодически озвучиваемого мата — подогнал подростковый костюм под нетипичную анатомию клиентской тушки.

Результат превзошёл любые, самые смелые ожидания.

Жилет с серебряными пуговицами еле сходился на голубиной груди, а пустые рукава фрака щегольски болтались по бокам, не мешая крыльям. Чтобы окончательно закрепить статус «аристократа», мастер залез в закрома и с гордостью водрузил Сизому под бровь настоящий стеклянный монокль на цепочке, который увеличивал его левый глаз до размеров солидного блюдца.

Финальным штрихом стал бархатный цилиндр — слегка помятый, но с претензией на аристократизм. Портной ловко надрезал тулью под голубиный хохолок и сдвинул шляпу набекрень, придавая Сизому вид разгулявшегося дворянина.

Птиц выглядел как полный, абсолютный абсурд — этакий пернатый сутенёр на выгуле. Но именно благодаря своей дикости этот образ со стороны казался безумно, катастрофически дорогим.

«Сизый, боевая химера. Эмоции: аристократизм — 97%, жажда светской жизни — 3%, скромность — 0%. Скрытая информация: под жилетом две серебряные ложки и щипчики для льда».

— Стащил-таки, засранец… — пробормотал я, глядя на то, как цилиндр окончательно встал на место.

— Ну как? — Сизый вальяжно повернулся в профиль, задрал клюв и гордо расправил перья на груди.

— Вылитый барон, — честно признал я. В конце концов, где-то наверняка обитают и не такие бароны.

— То-то же! — Сизый грациозным жестом поправил монокль кончиком крыла и важно кашлянул.

Мы двинулись к условленной точке, где нас уже ждал Семёнов с парнями. Стражники выглядели идеально: оборванные, воняющие тухлой рыбой, они намертво сливались с тенью развалин и были полностью готовы к работе.

Мойша, судя по всему, тоже отрабатывал свой