Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

И всё же мы ждали не напрасно, ведь ровно в тот момент, когда надежда окончательно угасла, на нас клюнула по-настоящему крупная рыба…

Глава 24

Без магии

Карлика мы отпустили на все четыре стороны. А хрен ли с него взять? Арестовывать мелкого гада было решительно не за что: монокль вернулся к законному владельцу быстрее, чем этот карманный спринтер успел сделать пару шагов до угла. Да и Сизый отвесил ему такой воспитательный, первосортный подзатыльник, от которого у пацана мозги встали на место, а дело автоматически закрылось за примирением сторон.

— И матери передай, что дядя Жора зайдёт завтра вечером на разговор! — крикнул Семёнов вслед улепётывающему парню.

Сизый же в это время проводил строгую инвентаризацию честно отжатого имущества. Выгрузил ложки прямо себе на ладонь, пересчитал их с видом матерого бухгалтера, ловко вставил монокль обратно в глазницу, поправил цилиндр и с особым шиком переложил трофейный крюк — так, чтобы тот не звякал о серебро, а солидно похлопывал по жилетной пуговице.

— Пять! — выдал он с гордостью, лупя себя в грудь. — За сегодня пять серебряных ложек, братан! Это, считай, уже полноценный сервиз, можно даже голубок на чай звать!

— Это уже статья, птица ты криминальная.

— Братан, да какой к чёрту криминал⁈ Это боевые трофеи! Я их в честном бою отжал! Ты видел, как тот тощий бедолага из окна вылетел? Да он мне этот крюк сам всучил, лишь бы я его не размотал по мостовой!

Тем временем небо над крышами уже сползало из глубокой синевы в грязный предрассветный кисель. Смена выдалась — врагу не пожелаешь. Мы честно отпахали всю ночь, загнав местную шпану так, будто готовили их к олимпийскому марафону по подворотням, но выхлоп вышел околонулевой.

Из всех этих оборванцев мы не выудили ровным счётом ничего, кроме зверского, сводящего челюсти желания дойти до ближайшей койки. Торчать на холоде дальше не было ни малейшего смысла: крупная рыба, ради которой мы устроили этот ночной забег, тупо забила на тренировку и решила отлежаться на дне.

Ну или у местных бандитов сработал инстинкт самосохранения, и они решили не лезть на мага моего калибра. А жаль, я бы с удовольствием устроил лёгкий спарринг для разогрева.

Хотя, с другой стороны, хрен ли ныть? В любой паршивой ситуации надо искать плюсы. Ночка ведь всё равно прошла очень даже перспективно: я выбил жирную наводку на толкового кузнеца, возможно раскрыл и дал дорогу будущей звезде столичного театра и заодно обзавёлся парочкой полезных связей. Для одного дня — более чем достойный результат.

— Ладно, сержант, сворачиваемся.

Семёнов только тяжко вздохнул. Оно и понятно — мужик наверняка уже мысленно спустил всю обещанную премию, а в сухом остатке получил полночи забега по подворотням и пару мелких карманников, за поимку которых даже спасибо не скажут. Он уже набрал воздуха, чтобы выдавить очередную порцию жалоб на жизнь, но я резко прервал его жестом.

Чужие шаги я услышал раньше, чем разглядел силуэты.

— Заткнулись все…

Сёма, один из стражников, осёкся прямо посреди фразы. Тимоха, его брат, без лишних слов мгновенно развернул корпус к переулку и выставил перед собой меч, встав в глухую защиту. И только Сизый успел промямлить что-то про свои драгоценные ложки, прежде чем наконец сообразил захлопнуть клюв.

Они перекрыли переулок быстро, грамотно и без единого лишнего звука. Профессионалы, мать их.

Обычная уличная шпана перед налётом всегда суетится: сипит, переминается с ноги на ногу, накручивает себя ором или дешёвым пойлом. Иными словами — глушит личный мандраж подскочившим адреналином. Эти же работали со спокойной уверенностью бригады могильщиков, которые точно знают, что жертва уже никуда не денется.

Там собралось порядка пятнадцати рыл, а может быть и больше. В глубокой тени у обшарпанной стены маячило ещё несколько силуэтов, но точную цифру я назвать не мог.

Только когда вся эта толпа вывалилась на свет, до меня наконец дошло, что именно вызывает у меня такой дискомфорт. Они были полностью безоружны в привычном понимании. У них не было ни ножей, ни кастетов, ни клинков, ни топоров. В руках у этой компании громоздился сплошной ловчий арсенал из увесистых дубин, мотков крепкой верёвки и длинных шестов с обмотанными тряпьём крючьями. Ещё парочка угрюмых лбов несла на локтях аккуратно уложенные сети.

Этот расклад меня реально напряг. С обычными отморозками всё хотя бы понятно и предсказуемо. Когда на тебя прёт упырь с ножом, ты на автомате включаешь базовые инстинкты. Гасишь налётчика в глухой нокаут, ломаешь суставы и с чистой совестью втаптываешь его в землю, не особо думая о последствиях.

А вот когда вместо привычного гоп-стопа на тебя выкатываются спецы с ловчими сетями, вся привычная логика летит к чертям. Пленение — это вообще не тот сценарий, которого ждёшь в глухом переулке среди ночи. И ведь эти отморозки явно получили от руководства жёсткую вводную упаковать нас аккуратно, без крови и лишних дырок в тушке, чтобы не испортить товарный вид.

Я коротко огляделся по сторонам, прикидывая расклады, и хмыкнул Семёнову.

— Ну вот, сержант, а ты волновался за свою премию…

Сержант к тому моменту уже опускался на одно колено и привычно прижимал широкую ладонь к сырой мостовой — видимо хотел убедиться, что у этого сброда не будет подкрепления.

В этот момент из самой глубины тёмного переулка неторопливо вышел ещё один персонаж. На вид это был немолодой, немного сутулый мужик в весьма добротном по местным меркам костюме. У него было усталое и абсолютно равнодушное лицо обычного работяги, у которого день идёт строго по графику и нервничать перед зарплатой решительно не о чем. Он даже кивнул мне, как будто поздоровался и заодно извинился, что заставили себя ждать.

А потом этот мужик спокойно наклонился, поставил на булыжник приземистую и с виду очень тяжёлую штуковину. Затем поднялся во весь рост и плотно накрыл её сверху массивной подошвой своего сапога.

В ту же секунду артефакт активировался. И тусклый фонарь над закрытой лавкой напротив нас, и все магические уличные рожки вдоль переулка резко мигнули, издали сухой треск и мгновенно погасли один за другим, погружая весь квартал в непроглядную темноту.

Я стоял посреди тёмного переулка и вдруг понял, что ослеп. И я не про обычное зрение, в темноте я всё ещё нормально