Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

Похоже, ситуация окончательно вышла из-под контроля.

И ровно в этот момент я боковым зрением засёк, как достали второго стражника, Сёму — прямо когда он пытался прикрыть оголившуюся спину Сизого.

Сработано было без лишних движений. Первый отвлёк размашистым верховым выпадом, а второй ушёл низом и на противоходе всадил широкий нож ему под рёбра, снизу вверх.

Сёма даже не закричал. Он лишь тяжело осел на брусчатку, привалившись спиной к кирпичной стене, и стал очень удивлённо смотреть на свои окровавленные ладони.

Веселье кончилось. Оно, если честно, кончилось на пару минут раньше, просто до этой секунды жертв среди наших не было, а поэтому я до последнего верил, что у этих ублюдков наконец заработает инстинкт самосохранения.

К Семёнову со спины уже подбирался ещё один. В обеих руках он держал разведённую удавку — стальную струну с тяжёлыми свинцовыми грузилами на концах, и не спускал глаз с затылка сержанта, готовясь одним резким движением накинуть петлю ему на горло.

У Сизого не было времени выкрикнуть предупреждение.

В два широких, загребающих шага Сизый разогнал свою тушу и всем весом впечатался удавочнику в бок. Восемьдесят килограммов мокрого мяса и злобы сшибли мужика с ног. Струна со звоном звякнула о камни, оба кубарем повалились на брусчатку, и Сизый, не теряя секунды, сходу вбил тяжелое колено гаду прямо между ног.

Яйца хрустнули, нападавший выдал такой тонкий, фальшивый визг, будто из него разом вытравили всю брутальность, свернулся креветкой и моментально выбыл из строя.

— Надеюсь, у тебя уже есть дети, мудила! — яростно выкрикнул он в лицо противнику.

А спустя мгновение его накрыли с головой — тяжёлая ловчая сеть упала сверху с мокрым шлепком, буквально впрессовав Сизого в мокрую брусчатку прямо поверх скрюченного удавочника.

В узком пространстве сеть мгновенно превращается в ловушку из десятков затягивающихся петель. Сизый рванулся в сторону, но грузила хлёстко зазвенели по камням, захлестнув плечи. Дёрнулся второй раз, пытаясь высвободить руки для удара, и лишь глубже встрял в просмолённые ячейке. Секунда, и от полутора метров боевой мощи и ярости остался только запутавшийся кокон, из которого наружу бешено таращился один круглый желтоватый глаз да хищно пощёлкивал клюв.

Чем сильнее Сизый бился, тем громче и хлёстче звенели по брусчатке свинцовые грузила. На этот металлический перезвон из темноты неторопливо выступила высокая тень — мужик с длинным мечом.

Нападавший даже не суетился: примерился, переставил ноги пошире, нащупывая надёжный упор на скользких камнях, и обеими руками поднял меч над головой, вкладывая весь вес в прямой верховой удар прямо в затылок бившегося под сетью Сизого.

Клинок уже пошёл вниз, но до цели так и не дошёл, так как в траекторию рубящего замаха на полном ходу вклинился Семёнов.

Сержант влетел в мечника сбоку всем телом, впечатав в него свои сто с лишним килограмм веса. Клинок сорвался, с визгом чиркнул по брусчатке и высек снопик искр, а самого мужика снесло с ног и протащило по грязи до самой водосточной канавы, где он и остался лежать, периодически поскуливая.

Затем сержант мёртвой хваткой вцепился в ячейки, навалился всем корпусом, скрутил веревочный узел и рванул на себя. Двоих мужиков, вцепившихся в край сети у мостовой, сорвало с ног и сшибло лбами. Нижний шов лопнул и свинцовые грузила с глухим стуком посыпались по булыжнику.

В плетёнке распёрло рваную дыру, и Сизый ткнулся в неё сам, головой вперёд. Семёнов только помог: сдёрнул остатки сети через затылок, словно драный мешок, и на свет выбрался мятый, взъерошенный и смертельно оскорблённый «барон» — с разодранным в клочья фраком и распахнутым клювом.

Семеро противников всё ещё держались на ногах. Двое сидели, прижавшись к мокрой стене, и явно выбыли из драки, остальные неподвижно лежали в грязи. Чуть в стороне стоял сутулый, который всё так же нервно придавливал тяжёлым сапогом свой глушащий магию артефакт.

Семеро против меня, Семёнова и выбравшегося из сети Сизого. Звучит, как лёгкая разминка.

Нападавшие тоже быстро сообразили, что к чему. По их шеренге прошло то самое неуловимое движение, которое я за прошлую жизнь научился узнавать мгновенно: люди перестают смотреть на противника и начинают коротко, воровато переглядываться друг с другом. Это всегда означает одно и то же — пыл сбит, задор кончился, и каждый про себя уже высчитывает, кто побежит первым и не окажется ли он сам тем самым крайним, кого оставят на произвол судьбы.

Я вытер заливающую глаз кровь с брови тыльной стороной рукава.

— Ну всё, мужики, вам хана… — сказал я, не оборачиваясь, и коротко бросил через плечо Семёнову и Сизому: — Не лезьте. Этих я беру на себя.

Сквозь зубы проскочила самая скверная из моих ухмылок. Я опустил взгляд на тушу под ногами, на ходу подхватил с мостовой её тяжёлую дубину и, не давая себе времени передумать, сразу сорвался в рывок.

Я даже не стал замахиваться — просто поймал баланс на первом же шаге, разогнал инерцию тела и на полной скорости впечатался в их шеренгу, пока нападавшие только пытались сообразить единый строй.

Тот, кто стоял с краю, попробовал сыграть на опережение: замахнулся коротким мечом сверху и вложился в удар всем корпусом. Ошибка простая и смертельная — атаковать таким образом можно только неподвижную мишень. Я же к этому моменту проскочил опасную дистанцию и проскользнул глубоко у него под руками, так что окованный дуб без задержки вошёл ему поперёк предплечья.

Плотная инерция рывка несла меня дальше, к соседнему противнику, и я даже не думал её гасить. Тот только начал поднимать свой багор, когда жёсткий торец дубины на противоходе влетел ему в колено сбоку, снося сустав с упора. Мужик мгновенно осел прямо на мостовую, ошалело обхватив ногу обеими руками.

На меня уже шёл третий, и вот он оказался единственным из всей шайки, кто сделал по-настоящему толковое движение: нож пошёл снизу вверх, от бедра, скрытно, коротко и без замаха. Я поймал его запястье на самом входе, довернул наружу, и кисть вывернулась вслед за рукой, а нож выпал сам, потому что удержать его в таком положении попросту невозможно.

Держа его на этом вывороте, я дёрнул руку вниз и вбил его лицом себе на встречное колено. Переносица хрустнула, и мужик сложился в грязь.

Оттолкнув его обмякшую тушу, я резко развернулся и обнаружил, что следующие двое идут на меня синхронно, поджимая с двух сторон. Вот тут пришлось вкрутить реакцию на