Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

блеснуло в свете факелов, когда он атаковал, обрушивая шквал яростных ударов, поразительно быстрых для размера и веса топора. Эльфийское лезвие делало топор таким же смертоносным для убийцы, каким был Разрушитель Чар для всего живого, а угроза внезапной смерти заставила эльфийку перейти к обороне, несмотря на украденный меч. Она отступила к краю каменистого склона и рывком освободила раненую руку от повязки.

Затем, со вспышкой голубого света, она накрыла Гундана своим ледяным заклинанием.

Гном взвыл от боли, глаза его застыли. Он ослеп. Он споткнулся на неровной земле и оступился. Доспехи Гундана были выкованы гномами и украшены рунами, это была фамильная ценность его дома, но в этот момент его голова склонилась вперед, и между шлемом и стальным воротником, защищавшим шею, образовалась щель.

Альф увидел это. Эльфийка тоже увидела.

За мгновение до того, как она успела вогнать меч в шею Гундана, Альф бросился в атаку. Каким-то чудом Разрушитель Чар не нанес смертельного удара, и он схватился с эльфийкой. От удара тяжелого тела Альфа все трое покатились вниз по склону. При падении он изогнулся, пытаясь уберечь раненую руку от удара о землю. Новый приступ агонии пронзил тело, когда он приземлился на выступ.

Эльфийка приземлилась на ноги с кошачьей грацией, держа в руке демонический меч, похожий на язык пламени. Кровь стекала по её руке из открывшейся раны и падала на землю застывшими каплями. Крошитель приземлился неподалеку. Все еще стоя на коленях, Альф схватил топор и рубанул эльфийку по ногам сильным ударом, неожиданная тяжесть топора дварфа вывихнула ему спину. Она парировала атаку Разрушителем Чар, и Крошитель раскололся, вокруг них дождем посыпались раскаленные металлические осколки. Все еще полуослепший, Гундан прорычал проклятие и швырнул камень в эльфийку, отбросив ее назад.

"Сдавайся, идиотка", - крикнул Гундан. "Ты одна, а нас чертова уйма!"

"В другой день, дварф, я бы с радостью прирезала вас всех. Но меня ждет более срочное дело". Она подняла клинок в эльфийском приветствии, которое Альф однажды видел в исполнении Акрайста. "Дредворм, - скомандовала она, и воздух наполнился запахом гниющей плоти и кожистых крыльев. Червь устремился вниз, и эльфийка с привычной легкостью вскочила на спину чудовища и взмыла в небо. Альф кинулся к хвосту червя, как когда-то ухватился за Лата, но дредворм был слишком быстр, и она взмыла в воздух прежде, чем он успел ее поймать.

Она взмыла в воздух, и холодный ужас коснулся сердца каждого ветерана войны.

Впервые за двадцать лет рыцарь ужаса оседлал ночной ветер.

Она заговорила. "Бойтесь меня, смертные. Я - Ильдорэ Ул'ашан Америт, богиня Звезды Охотника! Я изгоню вас из Некрада, а потом буду убивать всех ваших сородичей, пока ваше имя и род не будут полностью уничтожены, и..."

"Ильдорэ Ул'ашан Америт", - произнес меч. "Я помню тебя".

И внезапно Разрушитель Чар стал невероятно тяжелым. Эльфийка вскрикнула, когда вес клинка потянул ее вниз, выбивая из седла.

Она тяжело приземлилась у ног Альфа. Разрушитель Чар воткнулся в землю рядом с ней. Альф вытащил меч из камня, дрожа от напряжения. Мир одновременно потемнел и осветился перед его глазами, когда магия меча вступила в борьбу с тяжестью его раны. И все же у него осталось достаточно сил, чтобы приставить кончик лезвия к ее горлу.

"Сдавайся", - пробормотал он.

Они отнесли сына Дуны - Идмаера, так его звали, - в башню мага, и настоятельница Марит молилась Заступникам за него, а Эрдис плакала и причитала. Маг Дуны опустошил свой резерв магии, чтобы сотворить свои маленькие исцеляющие заклинания. К вечеру стало ясно, что заклинания не действуют, и мальчика перенесли в часовню для предсмертного бдения. Меч положили ему на грудь, словно одному из каменных рыцарей, но его рука с мечом превратилась в обрубок, и все это казалось Альфу таким же издевательством, как и схватка с огром.

Они отнесли Гундана в его комнату и уложили на кровать. Горячими полотенцами стерли остатки льда, промыли глаза героя восстанавливающими снадобьями и обмотали голову шелковыми бинтами. Он будет жить. Герои не доживали до возраста Гундана, если им не везло.

Они привели эльфийку Ильдорэ в глубокую тюремную камеру и заковали ее в те же цепи, что и огра. Альф подозревал, что она не выживет, если Дуна будет судить ее.

Глубокой ночью, когда шум и плач сменились усталой тишиной, Альф вытащил Разрушитель Чар и положил меч себе на колени.

"Ты знал эльфийку", - обвиняюще сказал он.

"Никаких слов благодарности, владетель? Никаких извинений?"

"Извинения?"

"Ты запер меня. Это было глупо. У меня должен быть хозяин, а ты отчаянно нуждаешься в моей помощи".

"Ты призвал эльфийку к себе. Вот как она тебя нашла".

"Да, и ты не похвалил меня за терпение. Ты не смог бы победить ее, не понеся больших потерь. О, с какой радостью я забрал бы все эти маленькие жизни. Вместо этого, чтобы помочь тебе – более того, спасти тебя, потому что она наверняка убила бы тебя, когда ты по глупости бросился в атаку, – я предал ее".

"Ты знал ее", - повторил Альф. "Кто она?"

Меч не ответил ему. Вместо этого он запротестовал. "Я тоже был умен. Когда она вызвала дредворма, то открыла мне свои мысли. Она отчаянно желает найти твоего друга и убить его. Она - охотница, владычица, и от нее я теперь знаю, куда отправился Перевертыш. Я могу привести тебя туда".

"И куда же?"

"Даэрох Нал", - сказал меч. "Это древняя крепость эльфов-колдунов, расположенная высоко в горах. Лат тоже отправился туда. Я не смог больше взять у нее ничего - ее разум был слишком хорошо защищен".

"Кто она?" - спросил Альф. "Почему ты отвернулся от нее?"

"Она предательница. Вероломная и подлая. За свои преступления она была изгнана из Некрада". Голос меча был похож на скрежет металла по кости. "Она пыталась убить моего хозяина".

Он спустился в подземелье. Дуна приставил к камере эльфийки стражу, но они не помешали Альфу. Эльфийка была тенью, притаившейся в углу. Она подняла голову, когда он вошел. Ее лицо было покрыто синяками и запекшейся свежей кровью; он не мог сказать, было ли это от падения или ее избили охранники, но в любом случае это было лишь намеком на то, что ее ожидало.

"Дайте мне несколько минут побыть с ней наедине". Стражники не стали оспаривать приказ одного из Девяти.

Альф пододвинул табурет и, слегка застонав, сел.

"Ильдорэ, да? Это твое имя".

"Произнеси его как молитву,