Непокорный Меч - Гарет Ханрахан

не осмелились вовлечь его в наш заговор. Это было ужасное несчастье, что день, который я выбрала из всех других для своей попытки покушения, был тем, когда рядом с Боуном был мой собственный брат. Я заколебалась, прежде чем нанести удар, и это мгновение промедления спасло жизнь Боуну, а он принес гибель моему народу". Она покачала головой. "Я вечно проклята невезением".

"Во время войны Оракул тоже была на стороне Боуна", - заметил Альф.

"А что еще она могла сделать? Все союзы временны, смертельны, любая дружба мимолетна. Ничто не вечно, кроме того, что постоянно обновляется. Мы договорились: если попытка провалится, она отречется от меня, Корталион отречется от меня, и все остальные тоже. Я бежала из Некрада и некоторое время скрывалась в пустыне".

"Некоторое время, - заметил меч, - это сто лет или около того. Ламмергейр, эта тварь - предательница. Она пыталась убить тех, кто тебе дорог. Возьми меня в руки. Прикончи ее".

"Заткнись", - велел он мечу. "А ты - не сумев убить Боуна вот так, ты не получишь похвалы в моей книге. Я готов позволить Дуне заполучить тебя".

"Лорд Боун годами охотился за Девятью во время войны, смертный, а ты так и остался не пойманным", - сказала Ильдорэ. "Ты думаешь, это была простая удача? Думаешь, рейфы не видели тебя или Америт не слышала их шепот? Она спрятала тебя от Боуна. Тебе было позволено выжить в надежде, что ты преуспеешь там, где я потерпела неудачу. Ты обязан ей жизнью".

Альф наблюдал за беспокойным сном Гундана. Маг утверждал, что со временем к дварфу вернется зрение, но пока Гундан был слеп. В ответ дварф заявил, что с таким же успехом он может быть слепым пьяницей, и выпил несколько бутылок лучшего бренди Дуны, прежде чем окончательно потерял сознание.

"Думаю, мне пора идти, Гундан. Если есть хоть какой-то шанс найти Лата, я должен пройти этот путь до конца. Когда Ян позвала меня, я подумал, что это знак, которого я ждал, что Девятеро снова соберутся вместе, чтобы сразиться со второй тьмой. Лат был прав - именно Пейр держал нас вместе. Но Пейра больше нет, и я не могу заменить его, ибо у меня нет ни ума, ни мудрости. Но я сделаю все, что в моих силах. Я не могу примирить эльфов и дварфов. Я не могу понять, что задумала Берис, или что делает Блейз в той проклятой башне, или что правильно и справедливее делать в Некраде. Я не могу доверять даже тому, что, как мне казалось, я знал. Эльфийка - Ильдорэ - утверждает, что Оракул не дал охотникам Боуна найти нас. Не знаю, верить ли ей, но... ну, ты помнишь те дни. Я думал, что это чудо, что Заступники присматривают за нами, но теперь... Я ничего не знаю. Но я могу пойти за Латом. Он все еще знает меня. Я приведу его домой".

Альф поднялся и осторожно коснулся ноги спящего дварфа.

"Прости меня. С моей стороны подло уходить, когда ты так ранен, а сын Эрдис еще даже не остыл на столе. Надеюсь, ты меня поймешь".

"Клянусь молотом Аза, Альф, - сонно произнес Гундан, - ты не можешь говорить вполголоса".

"Ты проснулся?"

"Достаточно, чтобы услышать твою маленькую речь. Давай, иди. Я улажу дела с Дуной и остальными и присмотрю за этой эльфийкой. О, я поговорю с ней, хорошо, как только снова смогу видеть".

"Но твои глаза - я могу отвезти тебя обратно в Некрад, вместо того чтобы лететь на север. Блейз - лучший целитель, чем кто-либо здесь".

Гундан зевнул. "Меня и раньше ранили, Альф. Я как мой топор. Куски отваливаются, и я приклеиваю еще больше магических камней и острых предметов, чтобы исправить это. Со мной все будет в порядке. Иди и не дай Лату наделать глупостей, которые он задумал."

Медленно Альф поднял меч. "Призови дредворма лететь в Даэрох Нал".

"Твой конь ждет тебя, Ламмергейр!" - произнес меч. Это прозвучало довольно легкомысленно. "Теперь, когда ты снова владеешь мной, нет такого врага, которого мы не смогли бы уничтожить".

"Да, я так и подумал." Альф открыл сундук, стоявший у изножья кровати Гундана, и запер Разрушителя Чар. "Присмотри за ним, Гундан".

"Я ненавижу этот проклятый меч, Альф, но ты летишь в неизвестность, а Лат безумен. Если он придет за тобой, может, тебе стоит взять его с собой".

"Я не возьму с собой на север мерзость Некрада".

ГЛАВА 24

Эльфы называли это место домом на дереве, но для Ольвы он был скорее дворцом. Это был шпиль из какого-то перламутрового материала, твердого, как камень, но более легкого, приютившийся в ветвях высокого дерева. Торун нахмурилась, увидев его, и сказала, что жить на высоте противоестественно и неразумно. Дварфийка отправилась бродить вокруг шпиля, постукивая по стенам, словно опасаясь, что они растают от росы.

Ольва, со своей стороны, находила это место успокаивающим. Она облокотилась на перила балкона и смотрела на верхушки деревьев, слегка покачивающиеся на ветру. На нее нахлынуло чувство полного спокойствия, словно время остановилось и не существует ничего, кроме медленного ритмичного дыхания мира.

Наутро после празднества принц прислал гонца. "Я пришел с добрыми и недобрыми вестями", - сказал гонец. "Второй корабль, о котором ты говорила, тот, что вез Люльфа Мартенса и твоего сына, не погиб во время шторма, но и не был захвачен. Мартенс ускользнул из наших рук. Но принц велит тебе не бояться - даже сейчас змеи-наездники охотятся на волнах".

С тех пор прошло три или четыре дня. За это время они не разговаривали ни с кем из эльфов. Еда и питье появлялись как по волшебству, когда они не видели. Ольва видела хозяев издалека в тенистом лесу, слышала, как они поют в сумерках, приветствуя звезды, - но при ее приближении они исчезали. Она окликала их, спрашивая, нет ли новостей об охотниках, но единственным ответом был отдаленный смех, эхом разносящийся по лесу.

Часы сменяли друг друга. Так же, как и дни. То и дело Ольва обнаруживала, что погружается в дремоту или теряет счет времени, блуждая по лесу. Она сворачивала с тропинки, ведущей через лес, и натыкалась на какое-нибудь завораживающее зрелище - водопад, низвергающийся в сверкающий бассейн, мраморную статую, небольшую залитую солнцем лужайку, на которой танцевали эльфы, - и теряла часы в неожиданном, нежеланном спокойствии. Здесь было трудно за что-то уцепиться.