"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Приближённый главного идеолога угодливо кивал. Он хорошо помнил, что именно Зленовац был претендентом на должность, которая в итоге досталась ему – и кто мог поручиться, что завтра карты не лягут иначе? Зато теперь точно всё: начальственный пинок в задницу конкурента навсегда вышибет его на политическую свалку!

Мысль о заднице поневоле потянула за собой воспоминание об округлых ягодицах студента Института истории революции, научным руководителем которого товарищ Слободар благосклонно согласился стать. Ладно, делу время – потехе час! Теперь главное добить товарища Горана, а затем и его прихвостней. Особенно волосатого редактора «Рассвета», который тогда был у Рухима и с того дня всегда смотрит на него с особо мерзкой ухмылкой. Вон, опять какую-то пакость строчит!

Радо действительно уткнулся в блокнот, но писать о товарище Ежване и не думал. Краем уха слушая выступления, – едва ли будет ещё что-то интересное, но вдруг? – он набрасывал куски грядущей статьи об отправленных на слом небесных гигантах.

«Линейный корабль “Вендия” умрёт не рождённым, как младенец, выскобленный из чрева матери. Вместе с ним погибнут его братья: “Неврида”, “Тогтарея” и “Хонор”. Конструкторы спроектировали мощнейшие линкоры, превосходящие любой вражеский корабль. Металлурги отлили неуязвимую броню и всесокрушающие пушки. Машиностроители собрали двигатели, на которых стальные громады могли мчаться, подобно атакующим соколам. Сотни тысяч людей трудились над тем, чтобы наш флот больше никогда не изведал позора разгрома, как сто лет назад в небе Рангстаада, и бегства, как двенадцать лет назад над Джалной. Из сердец врагов исчез страх, и теперь они вздохнут спокойно. Ни разу не вступив в бой, бессильные гиганты пойдут в плен, где их расчленят под издевательские усмешки политиканов и торжествующий визг газетчиков. Говорят, хозяин одного из кабинетов, где вершатся судьбы мира, обратил внимание на имена казнимых. Зная толк в символах и знаках, он указал, что каждый из них назван в честь одной из республик Народного Союза. И поднял бокал, за то, чтобы все они погибли вслед за убиваемыми кораблями».

Как и в прочих своих передовицах, Радое дал волю поэтической фантазии, и на сей раз почти угадал. Патриарх семьи Оназисов, достопочтенный Белацель, действительно вскоре после подписания договора о сокращении армий и флотов поднял бокал. Но не за чью-то смерть, а всего лишь за здоровье и процветание своего старого партнёра – величайшего из банкиров Амшеля Канариса, который как раз отмечал своё 80-летие. Пить за гибель четвёрки линкоров Народного Союза он не собирался. О грядущей судьбе списанных кораблей старец знал от восседающего рядом внучатого племянника Натаниэля несколько больше, чем скорбящий по ним газетчик.

Председатель Комитета по идеологии Народно-революционной партии появился на работе уже на следующий день после скандала со Зленовацем. Рассечённая бровь да лёгкое сотрясение мозга – не повод валяться, когда надо решать вопрос о наказании чинуши, возомнившего себя вождём недовольных реформами.

Спорить с разъярённым главой государства себе дороже, но Яншич всё же смог убедить вождя, что изгнание сделает скандалиста мучеником за идею. История с Белояном показала, что людишки страдальцев любят, а значит, к бунту на Хоноре могут добавиться волнения на Вендии. Оно нам надо?

Сошлись на том, что Зленоваца следует не выгнать, а, наоборот, повысить. Дать ему должность в союзном аппарате партии, как он и мечтал! Пусть возглавит отдел рабочего движения, сменив там нынешнего дряхлого председателя. Бедолага целыми днями дремлет, а жалобы трудящихся разбирать-то надо! Вот дурак Горан ими до пенсии заниматься и будет.

Теперь предстояла куда более приятная беседа. Помощник по безопасности, отставной гэбэшный полковник Даян Ранковац принёс протоколы допроса пойманного на Хоноре террориста. И заявил, что придумал, как использовать его в интересах идеологического комитета.

Яншич открыл папку с документами, поправил сползшие на нос старомодные роговые очки, задел пластырь на брови, поморщился…

– Сильно расшиблись? – участливо спросил Ранковац.

– Как говорят старые альрамеи – не дождётесь! – пошутил начальник и углубился в чтение. – Так… Сын одного из главарей союза «Сполох» Тышкана Прежильна… Неплохо, можно поторговаться с папашей. Группы состояли из боевиков военного крыла «Сполоха»… Въехали под видом туристов… Командовал лично Анрац Мацевич?! Однако! Ваших бывших коллег можно поздравить! Но наш-то интерес в чём?

– Волчара матёрый! – подтвердил полковник. – Увы, его взять не удалось, а парнишка почти ничего не знал. То, что беспорядки устроили хонорские сепаратисты, и так известно. Хотелось бы иметь информацию о финансировании, только, к сожалению, папа сыночка в такие подробности не посвящал. Можно, конечно, посадить лет на двадцать или поставить к стенке, да толку будет мало. Зато для пропаганды сопляк подходит идеально. На пресс-конференции расскажет всё, что мы ему продиктуем.

– Уверены? – усомнился Яншич.

– Ручаюсь! – Ранковац вытащил из-под протокола допроса Прежильна-младшего листок со своими соображениями. – Юношу взяли со снайперской винтовкой, расследование показало, что он убил милиционера и, по меньшей мере, двоих военных – это расстрел без вариантов. А жить в девятнадцать лет очень хочется…

– Они станут всё отрицать… – Яншич снова поправил очки и усмехнулся. – Начнут говорить, что мы пытками выбили фальшивые признания из невинного ребёнка…

– Ага! Сами похитили его в Лютеции, потом привезли в Светлоградово вместе с оружием орлеанского производства и трупами ещё двоих хонорских эмигрантов, которые дитятко опознало! И, конечно, результаты баллистической экспертизы подделали! – с иронией продолжил полковник. – После такого мы устами нашего младенца можем обвинить в финансировании террористов любую страну Лиги. Лучше всего Орлеанию, там самая большая хонорская диаспора, да и Мацевич с Прежильном оттуда. Но можно и Кандиану или кого-то из влиятельных финансистов. Например, того же Оназиса, который нам столько крови попортил на Джамхире!

При упоминании Оназиса товарищ Богуслав чуть заметно нахмурился, и его собеседнику этого хватило. Хоть и со стажем агент влияния – шутка ли, почти тридцать лет назад завербован – но не профессионал. Сейчас постарается вывести достопочтенного Натаниэля из-под удара, страшась вляпаться самому.

– Полагаю, не стоит! – изобразив раздумье, проговорил шеф. – Имейся у нас реальные доказательства – другое дело. Но их нет, и ничего, кроме крайне невыгодных нам международных осложнений, подобные обвинения не вызовут.

– Похоже, я неисправим! Вечно не учитываю большую политику, – покаялся разведчик. Вовремя дать начальству почувствовать себя умнее подчинённого для любого грамотного карьериста первейшее дело. – И всё же, если сынок признается, что вся банда приехала исключительно на деньги его папы… Увольте, но несолидно выйдет! Нет ли у нас какой-нибудь отработанной фигуры, которую можно приплести, не опасаясь неприятных последствий?

Не прозвучи в следующее мгновение нужное имя, Ранковац изобразил бы внезапное озарение. Не пришлось