Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

У меня подгибаются коленки. Все вопли, которые я слышала в своей жизни, теперь звенят в ушах, словно рок-концерт. Голова кружится. Я вот-вот потеряю сознание. Кай подхватывает меня.

– Где они? – Я напоминаю себе, что нужно дышать.

– Пока не уверен, но мы их найдем. Мы отвезем тебя домой.

Глава 41. Настоящее: Феникс

ФРАНЦУЗСКИЙ КВАРТАЛ, ШАНХАЙ, КИТАЙ

ДОМ. СЕМЬЯ. Слова слетают с моих губ шепотом, словно мне запрещено произносить их вслух. Как будто в таком случае та пятнадцатилетняя девочка, свернувшаяся в углу и рыдающая во сне, появится снова.

Итак… Я вновь увижу родных – и дальше что? Что я им скажу? Как мы сможем вернуться к нормальной жизни?

Пинаю диван и бросаю сумочку на пол. Если бы мы были у братьев Сан, я бы выплеснула эмоции на боксерские груши.

– Дура! – ругаю я себя.

В тот день была ведь вероятность, что Мадам мне врала. Я всегда это знала – она врала всем! – но я видела заголовок и слушала ее слова. Я боялась умереть и была такой идиоткой, что поверила.

Почему сейчас? Я не знаю, что мне чувствовать. Встреча с семьей никогда не рассматривалась как нечто возможное.

Обхватываю голову руками. Кай молчит, но его ладонь поглаживает мою спину. Я только привыкла к жизни здесь. К тому, что их нет. К тому, что я начинаю все сначала.

Почему новости не пришли ко мне по чуть-чуть, как через капельницу – вместо жесткой инъекции? Почему в одну и ту же неделю я потеряла свой дар и увидела, как скрылась Мадам? А теперь еще и это?

Напоминаю себе, что привыкла к подобной боли – к резкой, внезапной, как будто вырываешь из тела занозу. Я могу прийти в себя. Огонь лишь делает меня сильнее, верно?

Поднимаю глаза. Кай в растерянности. Он не понимает моих чувств. Ему кажется, что я должна быть счастлива. А я? Понятия не имею. Мне следует готовиться к предстоящей неделе, а я никак не могу свыкнуться с мыслью, что увижу близких или уеду домой. А если я и правда уеду домой? Как же тогда Кай? Вот так просто расстанусь с ним?

В очередной раз смерть в другом обличье стучится в мою дверь. Смерть моих ожиданий, идей и планов. В очередной раз мне придется изменяться и подстраиваться. Именно о такой смерти говорил Ред.

«Семена становятся растением только после своей смерти, – объяснял он. – Ты умерла дважды. Тебе выпал шанс зацветать чаще, чем остальным».

Он, как и я, знал, что мы все сталкиваемся с подобными вещами, когда в нашей жизни начинается новый период. Ред сказал бы, что потеря моего дара – это семя, из которого расцветет нечто новое.

Ну вот, я опять думаю о своем даре. Или его отсутствии.

А что подумает про это папа?

Я по-прежнему сильна в математике, но вижу числа не лучше, чем любой другой человек. Папа наверняка будет разочарован – а Мара? Обрадуется. А Лили? Кто знает… Она вообще про меня вспоминает еще?

В комнате слышно только тиканье часов.

– Уже поздно, – говорю я. – У нас полно работы. Завтра мистер Чань встречается с менеджерами Азиатского банка. Люди выстроятся в очередь у дверей «Чайна дженерейшн». И не забудь про нашу встречу с агентом Баем насчет Селии.

Открываю коробку с едой. Беру палочки.

– Давай поужинаем.

Остаток вечера мы не упоминаем про мою семью.

Все следующее утро продолжаются собеседования. За обедом Кай болтает обо всем, кроме моей семьи. Я отказываюсь говорить на эту тему.

Кай рассказывает, что заключенные в Прэтте готовы дать свидетельские показания – и Рафаэль тоже, после того как Интерпол предложил его отцу сделку со следствием.

– А что там у Юй Тая? – спрашиваю я.

– Его семья продала Прэтт правительству за кругленькую сумму и собирается переехать в Гонконг. – Кай наконец кладет ладонь на мое плечо; я знаю, что за этим последует. – Мне пока не удалось найти твою семью. Я ищу везде, но Китай большая…

– Страна? – перебиваю я. – Безусловно – целых 3 миллиона 705 тысяч квадратных миль[90].

Кай понимает мой намек: я пока не готова обсуждать эту тему. Мы возвращаемся в офис. И работаем, пока после ужина не получаем звонок от детектива Хансена.

– Приезжайте сюда быстрее. Видео сработало.

Мы бросаем все и мчимся к выходу.

Едва увидев агента Бая, я тут же спрашиваю:

– Где она?

– В аэропорту Пудун.

– Скорее! – Меня осеняет идея. – Дайте мне список всех авиакомпаний с рейсами из Шанхая сегодня вечером. Я знаю, что нам нужно.

После поисков мне выдают список. Я знаю Мадам лучше, чем кто-либо еще. Мой мозг уже не «вычисляет», но я чувствую, как по нейронам пробегают импульсы, соединяя разные части мозга – не как у вундеркинда, а как у обычного человека, который разбирается в новой игре. У восьми авиалиний упоминается в названии золото – например, «Золотые японские авиалинии» или «Золотой лотос».

С помощью агента Бая и детектива Хансена мы получаем списки всех пассажиров. Мадам изворотлива. Она купила билеты на восемьдесят восемь рейсов – и не только с «золотом» в названии авиалиний. В списках пассажиров восьми «золотых» авиалиний мы находим псевдонимы Мадам. Селия Марсович летит в Майами. Дора Санчез – в Барселону. Сильвия – в Венесуэлу. Максима Моро – в Йоханнесбург в ЮАР.

Одно из имен привлекает мое внимание: Марьям Маатар летит рейсом «Золотой Мьянмы» в Брисбен. Король говорил, что Мадам не ведет дела с Австралией. Тот номер телефона, который я видела в ее файлах давным-давно. Брисбен ведь никак не связан с золотом? И все же моя интуиция не дает мне покоя. Ред посоветовал бы довериться этим ощущениям, даже если они нелогичны.

– Она летит в Австралию, – говорю я.

Кай, Рафаэль и агент Бай смотрят на меня круглыми глазами.

– В Австралию? – недоверчиво переспрашивает агент Бай. – Под своим настоящим именем? Она что, за идиотов нас считает? На это ничто не указывает. Лев говорил про Испанию. А сегодня утром она звонила в Венесуэлу.

– Я знаю. Но использовать настоящее имя – это все равно что прятаться в самом видном месте. Она уже так делала. – Я вспоминаю код на замке в моей комнате в гостинице «Золотой ангел». – Кроме того, у нее только семь фальшивых паспортов и восемь реальных возможностей. Восьмая – это ее настоящее имя. Мадам не полетит ни в какое другое место. Она слишком умная.

– Почему Брисбен?

– Не знаю, но ей известно, что Лев раскололся и мы идем